Анахрон

Подпоручик Стрыйковский медленно встал и оглядел окоп.

— Что, суки, перессали? — спросил он, выговаривая слова с очень сильным польским акцентом. После чего, цепляя длинными полами шинели скользкую глину, выбрался на бруствер. И пошел навстречу немцам.

Снова начал бить пулемет с колокольни. Стрыйковский даже не стрелял. Он просто шел. Даже когда его обогнали с надсадным «ура–а–а». Он словно не замечал происходящего. Солдаты потом клялись, что пули обходили Стрыйковского стороной, ложась в грязь у его сапог.

После боя, уже в деревне Кнытино, штабс–капитан Арсеньев молча ударил Стрыйковского по лицу.

В следующем бою Арсеньев был убит выстрелом в спину. Об этом никому не доложили — погиб и погиб.

* * *

Образование подпоручик Стрыйковский получил в Пажеском корпусе. Когда ему было тринадцать лет, корпус посещал Великий Князь. Здороваясь с воспитанниками за руку, Великий Князь каждого спрашивал о фамилии и добавлял доброе пожелание. Великий Князь знал всех по именам и каждый год давал себе труд знакомиться с новыми воспитанниками.

Стрыйковский этого не забыл.

* * *

Тогда или позднее — трудно сказать — Сигизмунд Казимирович Стрыйковский начал все более укрепляться во мнении, что славяне подвержены вырождению не менее других народов. Он ненавидел пьяных. Ненавидел их люто, утробно — именно за то, что поганят породу, как он говорил.

Уже в армии Стрыйковского хотели судить за зверское обращение с солдатом. Придя домой и обнаружив денщика пьяным, подпоручик начал его бить. Бил смертным боем — когда отобрали, солдат еле стонал. Объяснить свое поведение подпоручик Стрыйковский отказался. От суда его спасла война.

* * *

Товарищ Стрыйковского по Пажескому корпусу, подпоручик Волгин, пытался объяснить невероятный поступок с денщиком «великошляхтетским высокомерием», однако спустя полгода Стрыйковский доказал, что Волгин прискорбнейшим образом ошибался.

Они находились в Галиции. И отступали. В ходе отступления теряли людей. Волгин был ранен. Рядом с Волгиным лежало несколько человек, двое или трое из них еще были живы. Волгин уже совсем было отчаялся выбраться из гиблого места, как вдруг увидел Стрыйковского.

Рослый, светловолосый, тот был заметен издалека. Ни хворь, ни простуда, ни тиф, ни пули окаянного поляка не брали. Волгин начал звать его по имени.