Анахрон

Потом осведомилась:

— А вас как по батюшке?

— Сигизмунд Борисович.

— Ой! — почему–то всполошилась бабка. И тут же яростно крикнула: — Брысь, проклятая! Это я не вам… Так что же вам не сказали–то, Сигизмунд Казимирович… Помер Алексаша, год уж как помер…

— Как? — растерялся Сигизмунд. — Как это помер?

— Так помер, — зачастила бабка, — вот уж годовщину справили… Инсульт. На боевом посту. Гражданская панихида была, выступали много… А что же вам–то, Сигизмунд Казимирович, никто не позвонил?

— Извините, — сказал Сигизмунд.

— И вам, и вам… — отозвалась бабка.

Сигизмунд положил трубку. С трудом удержался, чтобы не шарахнуть телефоном в стену. Кретин! Бабка тоже хороша. Распереживалась, что «Сигизмунду Казимировичу» не сообщили. А чего ему сообщать, коли он помер аккурат на двадцать пять лет раньше «Алексаши».

Дурацкая затея, от начала и до самого конца.

С другой стороны, если один из этих старперов до сих пор жив и в здравом уме, то, возможно, у него–то как раз и хранится ключ.

Номером два шел какой–то Арсений Сергеевич.

На звонок ответил молодой парень.

— Кого? — переспросил он. — Здесь такие не… Погодите, КОГО?

Сигизмунд повторил.

— Арсения Сергеевича? Так он уж лет пять как того…

— Извините, — буркнул Сигизмунд.

— На здоровье, — ответил парень.

Третьим шел Федор Никифорович. Сигизмунд собрался с силами, набрал номер и жэковским голосом потребовал его к телефону.

— Это я, — спокойно сказали в трубку.

Сигизмунд от неожиданности чуть не выронил телефон.

— Простите?

— Вам Федора Никифоровича? Это я. С кем имею?..

Что–то подтолкнуло Сигизмунда ответить:

— Это Стрыковский.

Возникла пауза. Потом Федор Никифорович осторожно осведомился:

— А по имени–отчеству… можно?

— Сигизмунд… Борисович.

— Вы сын Ангелины?

— И это тоже, — сказал Сигизмунд.

Еще одна пауза.

— У вас что–то случилось?

— С гаражом.

— К вам приехать?"

"— Ну что вы поедете… У меня машина. Я сам к вам приеду. — Тут Сигизмунд вдруг смутился и поспешно добавил: — Если позволите.

— А гараж? — спросил Федор Никифорович.

Изнемогая от идиотизма ситуации, Сигизмунд выдавил из себя «пароль»:

— Гараж… он… понимаете, в гараже сперва… ЗАВОНЯЛО… а потом… ВЫВЕТРИЛОСЬ…

Но Никифорович отреагировал не так, как отреагировал бы любой нормальный человек. Он не стал смеяться — он разволновался. Даже как будто разгневался.

— Выветрилось, говорите? Давно? И вы допустили?

— Понимаете… — Сигизмунд замялся.