Анахрон

Нехорошо–о… Как супчик–то, вкусный?

— Не знаю, не ел еще. Худо мне, — пожаловался Сигизмунд.

— А с чего тут хорошо быть? — рассудительно произнесла Аська. — Похмелись лучше, если осталось. Осталось?

— Невыносимо мне, — простонал Сигизмунд. — Извинись там за меня перед Викой…

— Сам извиняйся, буду я еще… Что я тебе, телефон?

— Озо, — сказал Сигизмунд.

— Что?

— Да так… А что она говорила?

— Что ты мудак, говорила. Слушай, а ты правда до нее домогался, Морж?

— Это я по фамилии Морж. А по жизни я человек.

— Говно ты, а не человек, — беззлобно обозвала Аська.

Глава вторая"

"Аськина сестрица, к немалому удивлению Сигизмунда, пришла к нему на следующий день, к вечеру. Как ни в чем не бывало. Поздоровалась, улыбаясь.

— Проходите, — сказал Сигизмунд, чувствуя неловкость. Хуже всего было то, что он не мог вспомнить вчерашнего во всех подробностях. — Ваша шапка…

Она взяла свою шапку с помпоном, сунула в пакет. Уловила взгляд Сигизмунда, невольно скользнувший по пакету, усмехнулась.

— Нет, сегодня без супчика. Я из Публички.

Сигизмунд слегка покраснел.

— Кофе хотите? Или чаю. Погода ужасная.

— Я заметила, — сказала Вика, снимая куртку. Сигизмунд подхватил куртку, понес на вешалку.

У аськиной сестрицы была отвратительная европейская манера не снимать, входя в дом, уличную обувь. Развратилась, небось, за границей. Там–то из дома в авто, из авто на мостовую, мытую с мылом, да снова в дом. Или в офис с ковролином. А здесь изволь месить грязь через весь двор…

Впрочем, в том бардаке, который сейчас царил у Сигизмунда, это было и неважно.

— Я бы выпила кофе, — манерно сказала Вика.

Она пошла за ним на кухню, явно забавляясь. Сигизмунд в очередной раз почувствовал себя полным дураком. Впрочем, вот уж к чему не привыкать.

— Вы уж извините за вчерашнее, — проговорил он. — Садитесь.

Вика уселась за стол. На «девкино» место.

— Пустяки. Анастасия сказала, вас обокрали. Это тяжелый стресс. — Она помолчала, глядя, как он готовит кофе.

— Да, — проговорил Сигизмунд со старательным сочувствием. Аськину сестрицу волновали совершенно чуждые ему темы.

Он поставил перед ней чашку кофе.