Анахрон

Куда только таможня да санитарные кордоны смотрят?"

"Документов у полоумной гринписки никаких при себе не было. Утеряла, что ли?

Он еще раз взял грязную рубаху, встряхнул. Его окатило тяжелым запахом. Тьфу, мерзость!

И тут он увидел.

То есть, он на самом деле увидел.

Наметанный глаз тараканобойца ухватил ЭТО сразу. ЭТО не спеша перемещалось вдоль шва. И еще ОДНО… А сколько же в мешке осталось?

Все белье прокипятить. Срочно. Все кругом отравой залить. Себя продезинфицировать. Кобеля.

Девку — гнать. В три шеи.

И тех, кто, возможно, придет за девкой, — тоже. Золото отдать — и гнать.

И ведь сам же для нее постельное белье постилал, мудак! Белье, кстати, тоже

— кипятить. И тахту обработать…

Швырнул одежку обратно в мешок. Мешок затянул узлом потуже.

Долго мыл руки. С мылом, под горячей водой. В зеркало на себя не смотрел — в зеркале мудозвон маячил. Смотрел на себя «внутреннего» — решительного и беспощадного.

И тут у Сигизмунда зачесалось в голове. Он машинально поскребся и заледенел: перекинулись! Тут же зуд прошелся по колену.

Страшные призраки различных тифов закружились перед ним в жутком хороводе. Сыпняк, брюшняк… Затем эти призраки сменились менее смертоносными, но не менее неприятными: например, призрак раннего облысения вследствие частого мытья волос керосином.

А за всем этим явственно рисовался вовсе уж инфернальный охтинский пахан–извращенец, свирепо растлевавший девку в ванной: мол, где моя ненаглядная лялька? Может, я ее нарочно в золото одел и в говне вывозил, а ты мне, падла, кайф сломал! Пор–решу, сука!

…А может и в самом деле притащить участкового и сдать девку к чертовой матери? Сдать — и дело с концом!

Ага.

А потом хозяева притащатся. Охтинцы. Во главе с лютым паханом–извращенцем. Да и участковому будет затруднительно объяснить: отчего, мол, сперва приветил, а теперь с потрохами сдаешь. Участковый–то мужик въедливый да обстоятельный… Нет, не так надо. НЕ ТАК!

Может, в РУОП позвонить? В «антишантажный комитет»? Так, дескать, и так… В конце концов за ради чего налоги–то платим.

Правильно, за защиту.

Но и здесь, чувствовал Сигизмунд, не сыскать ему понимания. Там люди серьезные. И сам Сигизмунд перед ними — человек очень серьезный.

Ну, и что теперь? С такой глупостью, как вшивая девка, в РУОП соваться? Мол, нашел в гараже угонщицу. Налицо взлом. К себе привел. Наркушница оказалась. По–нашему ни бум–бум, на шее золота немеряно, золото фашистское, в свастиках, роба во вшах, гадит на паркет, аусвайса не имеет.