Анахрон

Разухабистое что–то. И грубое. С сумасшедшинкой. Мурру бы понравилось.

И вдруг застеснялась. Хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Потом резко села и сказала Сигизмунду:

— Идьом тай пиит.

— Это что, Вавила такие песни поет? — спросил Сигизмунд.

Судя по реакции Лантхильды, можно было понять: да, именно Вавила, причем когда самогонкой по самые брови нальется. Средь таежных буреломов так–то и ревет.

— Идьом, — повторила девка. — Надо.

Увидев себя по ого, Лантхильда изумилась. Трясла Сигизмунда за рукав, спрашивала — как это она может быть одновременно и в ого, и в комнате? Нет ли тут чего плохого?

Сигизмунд смеялся.

Бесстрастная камера зафиксировала расправу с порножурналом. Лантхильда воспользовалась случаем и прочитала Сигизмунду какую–то нотацию. Вывод из нотации был странный, потому что снова прозвучало слово «гайтс». Видимо, будь у Сигизмунда коза, не оставалось бы времени на подобные глупости.

Некоторые сцены Сигизмунд прогонял на двойной скорости. Особенно те, где Лантхильда выясняет отношения с кобелем. Они очень потешно гонялись друг за другом по коридору. Все это напоминало чаплинскую комедию. Девка хихикала.

Еще простодушную девку весьма насмешила сцена трапезы, пущенная задом наперед. Как куски изо рта вытаскиваются и кладутся в тарелки. Лантхильда хохотала, Сигизмунду что–то бурно втолковывала — видать, доносила до него смысл происходящего.

На кассете оставалось еще полчаса. Сигизмунда будто нечистый попутал — пошел в «светелку», достал лунницу и повесил на Лантхильду. Та тревожно поглядела, но он погладил ее по щеке: мол, все хорошо, все годс. Идем.

Сигизмунд установил камеру на пианино и вместе с девкой влез в кадр. Уселись. Сигизмунд обнял Лантхильду за плечи, к себе придвинул. Она сперва насторожилась, сидела будто аршин проглотила. Потом успокоилась. Сказала ему что–то тихо, будто извиняясь.

"— Ну вот, — произнес Сигизмунд, обращаясь к видеокамере, — вы видите перед собой, дорогие зрители, спятившего Сигизмунда Борисовича Моржа, генерального директора фирмы «Морена» и вообще предмета гордости тети Ани и всего моржатника в целом… И его питомицу, легендарную таежницу и буреломщицу, Лантхильду Аттиловну. Лантхильд, как аттилу–то звать? Ик им Сигисмундс, зу ис Лантхильд, аттила…

— Лантхильд хэхайт аттилам Валамир.