Анахрон

— Терпи, — велел Сигизмунд. — Пойдем посмотрим, что ты сегодня наварила.

* * *

Лантхильда наварила мясную похлебку. То есть мясо с разными крупами. Эксперимент. Одни крупы сварились излишне, другие не сварились вовсе. Но есть можно. Если очень голоден.

И опять, конечно, недосолено. Зато приправ набросала — всех, какие нашла.

Сигизмунд был ОЧЕНЬ голоден.

— Дамы и гусары! — вскричал он, решив не обращать внимания на диковатый девкин вид. — Прошу к столу! Кушать подано. Наташа Ростова, а вам отдельное приглашение надо? Ха–ха, подпись: поручик Ржевский.

Девка что–то лопотнула невнятное. Благоухая кремом, села. Чинно взяла в руки ложку, немигающим взором водянистых глаз уставилась на Сигизмунда. Ждала, пока хозяин первым откушает.

Под леденящим скандинавским оком, видевшим немало лофтензеендской трески, Сигизмунд выставил на стол две тарелки. Разложил похлебку по тарелкам.

Девка неожиданно обрела столь торжественный вид, что Сигизмунду остро захотелось встать и прочесть молитву. Ситуация явно требовала. Останавливало только то, что он не знал ни одной молитвы.

— Начинаем итан и фретан!

Некоторое время ели, каждый уткнувшись в свою тарелку. Девкину стряпню, если досолить, в принципе, употреблять можно. И даже ничего, хоть и специфично.

Сигизмунд поймал себя на том, что довольно громко чавкает. Опустился тут, одичал. Будь на месте девки Наталья, обязательно сделала бы замечание. Хорошо, что ее здесь нет.

Мельком подумалось о воскресном обеде у родителей.

Тут Лантхильда, будто уловив его мысли, проворчала что–то. Насчет «итан» и «фретан». Ну да, забыл: люди итают, а кобель фретает. Девка, видать, настаивала на соблюдении субординации.

Впрочем, настаивала тихонько, не назойливо. Сигизмунд снова размягчился душой. Хорошо вот так прийти после рабочего дня… с получкой… Да, и на тебя с размалеванной мордой набросятся. Последние из могикан.

Потекли воспоминания о Фениморе Купере.

И еще стишок вспомнился, из того же Купера. Распевал какой–то деятель со смешным названием квакер. Стишок был дурацкий. У Сигизмунда всегда вызывал длительные смеховые припадки.

Не удержавшись, процитировал вслух — пусть Лантхильда насладится поэзией:

— Как сладко и отрадно

жить в мире и труде как будто благовония

текут по бороде…

Господи!.. Они же липкие!..