Амалия. Книги 1-5

Защитник здоровяка напирал на то, что участие его подзащитного не было доказано в полной мере, а показания юноши нельзя принимать во внимание, потому что мало ли кого он мог оговорить, и вообще его подзащитный уже по своей неотесанности и простоте не подходит для такого страшного дела, как цареубийство.

Защитник женщины с черными глазами настаивал, что та всего лишь вела хозяйство на конспиративной квартире, но участия в убийстве не принимала никакого.

Защитник изобретателя все время препирался с председателем и утверждал, что у его подзащитного не было найдено никаких бумаг, которые указывали бы на его связь с террористами.

– Когда я явился к нему, меня прежде всего поразило, что он был занят совершенно иным делом, ничуть не касающимся настоящего процесса, – погружен в изыскание, которое делал о каком-то воздухоплавательном снаряде, и жаждал, чтобы ему дали возможность написать свои математические изыскания об этом изобретении. Он их написал и представил по начальству. Вот с каким человеком вы имеете дело! – патетически воскликнул защитник.

«Какое отношение это имеет к убийству государя? – сердито подумал Серж. – Кто ж ему мешал заниматься своими аппаратами? Вот и делал бы их, а не бомбы для убийства людей…»

Защитник блондинки выставил ее невинной жертвой обстоятельств и не забыл напомнить о том, что она женщина и дворянка.

Ее любовник, отказавшийся от адвоката, взахлеб произнес длинную пропагандистскую речь, которую то и дело вынужден был прерывать председатель, просивший говорящего не отвлекаться.

Было поздно, за окнами уже чернела ночь, но никто не хотел уходить. Всем было интересно увидеть последний акт этого спектакля. Подсудимые сказали последнее слово. Теперь их судьба больше от них не зависела.

– Особое присутствие удаляется для постановки вопросов! – объявил председатель.

«Какой странный суд, – думал Серж. – Сами задают себе вопросы и сами на них отвечают… – Князь тряхнул головой. – Впрочем, что я говорю? Не невиновных же, в конце концов, судят, схваченных по ложным доносам.

Было уже три часа ночи, когда члены особого присутствия вернулись из совещательной комнаты в зал заседания, и председатель зачитал проект вопросов, на которые предстояло ответить суду. Никто уже не возражал, всем хотелось как можно скорее развязаться с этим неприятным делом. Утвердив вопросы, сенаторы и сословные представители вновь удалились в совещательную комнату, чтобы дать по ним окончательный ответ.