Амалия. Книги 1-5

Натали Рябова, двадцати одного года, умерла в феврале 1879-го. Значит, Полонский знал ее? Почему же он ни словом об этом не упомянул?

«Я больше других скорблю о ее утрате, – писал далее Евгений. – Вы знаете, одно время нас даже считали женихом и невестой…»

Хм, какое интересное совпадение. Жюли Ланина, которая была его невестой, скоропостижно скончалась, Натали Рябова, с которой его что-то связывало, – тоже… Или это не совпадение?

Да нет, подумала Амалия, глупости. У Жюли Ланиной было больное сердце, так ее врач сказал Полонскому, когда она умерла… Вот именно! Когда она умерла! А когда она была жива, Евгений ничего не знал! Следовательно, если бы он вдруг пожелал от нее избавиться…

«Нет, – решительно сказала себе Амалия, – этого не может быть!»

И сама себе возразила: наоборот, еще как может! Смогли же симпатичная любительница лошадей и художник с бархатным голосом оказаться наемными убийцами.

А что, если Саша Зимородков все-таки прав? Несколько девушек из его списка совершенно точно были убиты Митрофановым и Олонецкой. Но ведь была и другая часть! Натали Рябова в феврале 1879-го, Анна Красовская в августе того же года и, наконец, Жюли Ланина, про которую Амалия до сих пор думала, что она умерла своей смертью. Про Натали и про Анну ходили всякие темные слухи. А что, если эти слухи пустил сам убийца, чтобы их гибель ни у кого не вызвала сомнений? Боже мой!

Амалия лихорадочно рылась в русских и французских письмах. Где, где Полонский был в августе прошлого года, когда умерла Анна Красовская?

И она получила ответ на свой вопрос.

Одно из писем было подписано: «29 августа 1879. Санкт-Петербург». Ниже как раз сообщалось о смерти Анны. Подумать только, писал Евгений, он ведь недавно виделся с ней на каком-то вечере… Совсем недавно… Они дружили… в свете даже поговаривали одно время об их возможной свадьбе…

– Боже мой! – простонала Амалия.

«Возможная свадьба с Натали… Возможная свадьба с Анной… Помолвка с Жюли… И все девушки умерли!

Нет, тут не может быть простого совпадения.

Не может, не может быть! Но зачем же… Зачем же он убивал их? Что они ему сделали?»

Господи, подумала с тоской Амалия, но он ведь сумасшедший, одержимый. Который вдобавок ко всему презирает и ненавидит свою мать. Если он перенес свою ненависть с нее на этих несчастных девушек… если он больше всего на свете боялся оказаться в том же положении, что и его отец…

Да, теперь все окончательно ясно.

И ничего не ясно! Амалия снова возражала сама себе.