Амалия. Книги 1-5

– Вот то-то и оно, – вздохнул следователь. – Нет, яд проще всего было подмешать тому, кто сидел за столом или находился возле него. Стало быть, о господине Карелине пока можно забыть.

– А Муся? – задала Амалия вопрос, который жег ей губы. – Ведь у нее вороная лошадь, и сама Муся в тот день как раз сидела за столом!

Александр покачал головой.

– Нет. Совершенно точно, стрелок – мужчина. Я же видел его следы.

Амалия умолкла.

– Значит, мы с вами в тупике? – беспомощно спросила она."

"– Похоже на то, – проворчал следователь.

И они бок о бок двинулись по дороге в направлении усадьбы Орловых.

– Скажите, Александр Богданович, – внезапно выпалила Амалия, – что мне делать?

– Вы просите у меня совета? – Он хмуро улыбнулся.

– Да.

– И вы не обидитесь на меня, если я вам его дам от чистого сердца?

– Я никогда не обижусь на вас, Саша.

– Хорошо. Тогда собирайте вещи, отправляйте Дашу и, ни с кем не прощаясь, уезжайте в Москву, а оттуда – еще куда-нибудь.

Амалия нахмурилась. Бежать? Но куда? К славной, но невыносимой тетке Ларисе Сергеевне? В полтавское имение, которое, наверное, в этот самый миг Аделаида Станиславовна распродает по частям? Боже мой! Ах, как скверно, что у нее нет денег! Без денег далеко ли убежишь? Положим, на билет до Москвы хватит; а что потом? Смотрины у каких-нибудь Храповых? Слюнявые ухаживания старика вроде Дубовицкого? И вечное ощущение того, что ты обуза для своих родных, товар, который они не знают, куда пристроить?

– И еще одно, – добавил Зимородков, – самое главное.

– Никого? – эхом откликнулась Амалия.

– Никого, – твердо ответил Саша. – Даже меня. Для вашей же безопасности.

– И Мари? – спросила Амалия, через силу улыбаясь. – Но ведь вы же только что сказали…

– Да, я помню. Но я помню также, что Новый год она с родными встречала в Париже, вот в чем дело.

Париж. Столица мира. Адриенн… как там ее… Опера. Новое здание, выстроенное господином Шарлем Гарнье в правление Наполеона Третьего. Роскошное, что и говорить. Когда императрица Евгения пожелала узнать, в каком стиле оно построено – барочном или классическом, – архитектор, говорят, брякнул: «В императорском, мадам!» Лукавил, конечно, как любой царедворец. Ибо каждый настоящий мастер творит только в одном стиле: в своем собственном.