Амалия. Книги 1-5

Полтавский костел был выстроен в классическом стиле и не произвел на Амалию особого впечатления – она не любила здания, похожие на коробки с колоннами и треугольной крышей. Кладбище было небольшое – основную часть полтавского населения составляли все же православные и евреи, – и баронесса фон Корф почти сразу же увидела могилу, которая выделялась среди других своей пышностью и почти вызывающим богатством. Здесь было все – массивная плита черного гранита, огромное распятие, плачущие ангелы, – а у подножия креста была изображена скульптурная фигура красивой молодой женщины с распущенными волосами.

Она сидела, поджав под себя одну ногу и спустив вторую с плиты, словно хотела выйти из мира мертвых в мир живых – и не могла. Печальный взгляд ее был устремлен на установленную напротив надгробия белую мраморную скамеечку, рассчитанную только на одного человека. Сейчас на этой скамеечке сидела Луиза Делорм, стиснув сумочку, и с отчаянием на лице смотрела на надгробие. Приблизившись, Амалия увидела имя на плите, написанное по-французски. Вместо дат жизни было написано, также по-французски: «Из вечности в вечность». На могиле лежали цветы – охапка слегка увядших белых роз и свежие хризантемы, которые, очевидно, принесла дочь.

Амалия не ожидала, что могила Луизы Леман произведет на нее настолько гнетущее впечатление. Возможно, на баронессу фон Корф повлиял разговор с доктором Гостинцевым, но сейчас ей почудилось, что эта кричащая, неуместная роскошь была своеобразной попыткой убийцы вымолить прощение у той, кого он убил.

Девушка, сидящая на скамье, бросила на Амалию мученический взгляд.

– Сколько же вы тут сидите? – вырвалось у баронессы.

– Не знаю. – Луиза повела плечом. – Может быть, час, может быть, два. Там розы на могиле – думаете, это он?

Амалия подозвала сторожа и спросила у него, кто приносит цветы на могилу.

– Госпожа Вартман, – ответил старик. – Каждый день приносит новый букет, всегда только белые розы. И за могилой ухаживает тоже она.

Амалия дала сторожу гривенник и объяснила, что барышня, сидящая на скамейке, – дочь убитой и поэтому не стоит ее трогать.

– Не извольте беспокоиться, сударыня, – отозвался сторож. – Елена Кирилловна предупреждала, что она появится.

– А Сергей Петрович давно тут был? – поинтересовалась Амалия.

– Я его видел осенью, – подумав, ответил сторож. – Он хоронил свою вторую жену, но не у нас, а на православном кладбище. После похорон приходил сюда. На скамеечке посидел и ушел.