Амалия. Книги 1-5

Что ж произошло? Что же могло случиться такого, чтобы барышня из приличной семьи рано утром пришла в комнату к нему, никому не интересному чиновнику 14-го класса? А он-то сейчас, наверное, хорош, выглядит, скорее всего, как пугало огородное… Но откуда этот странный, необъяснимый страх в глазах девушки?

– Амалия Константиновна, ради бога, извините. Я не…

Она замотала головой, показывая, что всякие условности теперь ни к чему, вернулась к двери и тщательно затворила ее. Зимородков сел на постели, натянув на себя одеяло по самые плечи.

Он не знал, что и думать. Амалия привалилась всем телом к двери, тяжело дыша. Судя по всему, она находилась на пределе сил.

– Саша, – неожиданно промолвила она, – скажите мне откровенно: я похожа на белку?

– Что? – ошеломленно спросил Зимородков.

– Un écureuil![41] – взвизгнула Амалия. Она явно не владела собой. – Я похожа на белку, по-вашему? Нет? А на зайца? Я думаю, что и на зайца тоже не похожа.

«Что это с ней? – в ужасе подумал следователь. – В своем ли она вообще уме?»

– А на лису? – с возрастающим ожесточением продолжала Амалия.

 – Думаю, я никак, нигде, ни при каких обстоятельствах не сойду за лису. – Она улыбнулась дрожащими губами, но в ее больших янтарных глазах стояли слезы. – Ни за лису, ни за утку, ни за тетерева, ни за волка… О боже мой, как я люблю этого волка! Если бы не он, я не знаю, что бы со мной стало!

Она по-детски хлюпнула носом и неожиданно заплакала. По ее щекам градом катились слезы.

– Амалия… – начал снова Зимородков, но одеяло, подлое, ухитрилось-таки сползти с плеч, он успел подхватить его и поспешно прикрылся, однако девушка, к неимоверному облегчению Александра, ничего не заметила, и он закончил примирительно: —… Константиновна, ради бога, успокойтесь и расскажите мне, что же все-таки произошло.

Амалия молча швырнула в его сторону свою шляпку, которую держала в руке. Шляпка мягко ударилась о стену и упала на кровать, а девушка отлепилась от двери, плюхнулась в стоявшее рядом столетней древности кресло и прижала кулаки к вискам, очевидно, пытаясь сосредоточиться.

Щеки ее все еще были мокрыми от слез. С противоположной стены на Амалию укоризненно взирали arriére-grand-pére Orloff[42] и его узкогубая, с пудрою в волосах, манерная жена, державшая в руке, оттопырив мизинец, крошечный кружевной платочек.

– Посмотрите сами, – с вызовом промолвила Амалия, кивая на шляпку."

"Зимородков посмотрел. На девушку, на шляпку, потом снова на Амалию и обратно на шляпку.