Аларания

Я от омерзения рванула в сторону. Пальцы Кллариуса ухватили лишь краешек моего платья, у самого горла, и ткань треснула, обнажая мою шею и ключицы. Лорд замер, уткнувшись взглядом в красно-черный рисунок.

– Что это? – спросил он.

Я не сочла нужным отвечать.

– Это печать Темного! – не сказал, а выплюнул эльф и вскочил, озираясь.

Почуяв опасность, обережники подобрались, встали кольцом вокруг своего господина. Арха заколола теплом, а потом проявилась, скользнула ящеркой мне на шею, покалывая кожу искрами огня.

– Это подарок, – тихо сказала я и позвала: – Рион, ты очень нужен мне… пожалуйста.

Мрак по углам комнаты сгустился, уплотнились безжизненные тени. Поползли по стенам, разрушая защиту этого дома, разрывая щиты и пространство.

Арххаррион шагнул из Тьмы, одним взглядом оценил обстановку. Чуть задержался, рассматривая меня, и его глаза неуловимо изменились. Но эта неуловимость носила такой страшный характер, что обережники инстинктивно попятились.

– Арххаррион таа Сель Кра, Правитель Хаоса, – эльф чуть склонил голову, – не ожидал… Чем обязан?

– Ветряна, выйди, – без эмоций попросил демон.

– Девушка – моя лаяна, Повелитель, – любезно сказал лорд Эльвон, – наш союз одобрен Императором и завтра будет скреплен у Источника. При всем уважении Империи и меня как Стража Света вы не имеете права вмешиваться…

– Ветряна, выйди, – так же ровно повторил Арххаррион.

Я осторожно поднялась, придерживая разорванную ткань у горла.

Синий клинок вошел в его плечо с такой скоростью, что эльф даже не успел это осознать. Просто дернулся, изумленно рассматривая кровь, полившуюся из раны. Он не понимал, что все еще жив лишь потому, что Рион не хотел убивать при мне. В отличие от лорда Эльвона, который верил в свою неприкосновенность, защищенную Империей, я точно знала, что произойдет дальше.

Я скользнула за дверь и тут же оглохла. Арххаррион поставил вокруг меня полог тишины.

Несколько заторможенно я прошла через комнату и села в кресло, не спуская глаз с тяжелой дубовой двери. Звуков не было. Совсем. Были тонкие нити жизни, которые я видела и которые стремительно обрывались одна за другой.