Актриса

— Ты серьезно? Господи, Анквиц, это ревность по-мужски? Никогда такого не видела…

— Так, время для подготовки закончено, сейчас мы будем вызывать по группам и раздавать темы для ваших спектаклей. Вы полностью импровизируете…

Дальше препод стал вызывать всех по очереди. Студентов становилось меньше, а нас все никак не вызывали. Суворову заметно потряхивало, она не могла найти себе места.

Несколько раз уже проклинала меня за ожидание и то, что я ей подписала приговор.

— Капец тебе, Анквиц, если я пролечу из-за тебя.

— Причем тут она? Если хреново сыграешь, тебя и вначале прослушивания не взяли бы. И, между прочим, перед нами старшие курсы смотрели, может, там уже набрали того, кто им нужен. А нас так, для развлечения показывают.

— Так, сейчас осталось еще две пары. Парни, заходите. А вы, тройка, будете последними. Готовьтесь лучше, вас ждут, — с нажимом сказал препод, а Суворова уже почти падала в обморок.

Последние ребята вышли, и мы зашли без приглашения. Поднимаясь на сцену, я старалась разглядеть того, кто пришел нас прослушивать. Это был высокий мужчина, потому что он в кресле, кажется, не помещался, темноволосый и кареглазый. Рядом с ним женщина, чем-то схожа с моей матерью, только возрастом постарше.

— Здравствуйте, наши последние участники. Ваша тема— ревность.

Леон присел на первый ряд возле сцены. Мы с Суворовой поднялись на сцену.

— Он — мой! — Ее голос был тихий, но в зале стояла полнейшая тишина, и ее должны были услышать.

— Он меня любит! — Мне и самой было интересно, что скажет Юля, как вывернет ситуацию.

— Ты не дашь ему то, что смогу предложить я! Уйди с моей дороги! — ее голос уже звучал более угрожающе, она облокотилась рукой о рояль и пристально прожигала меня взглядом.

— Я дам ему все! Почему ты вновь на моем пути? Почему? Я тебе говорила, что он мне нравится! — Я почти прокричала ей эти слова — такая должна быть драма, так должны показывать свои эмоции люди.

— Ты? Да ты холодная, тебе все чувства чужды. Ты смотришь на людей сквозь призму выгоды. Кто и что бы смог для тебя сделать. А Леон другой, он хороший. Только слишком верит тебе, а ты его тянешь вниз. Я не дам ему себя погубить, — она говорила как будто взаправду.

— Ты не права. Знай, что я чувствую, ты бы так никогда не сказала.