Актриса

Губы так пересохли, что едва уловимым движением прошлась языком, увлажняя их. Прикусила губу. Интересно, он долго стоит? Нужно узнать… Только решилась подойти к нему, как Платон резко меня перехватил.

— В машину, у нас много работы, — серьезный тон требовал беспрекословного исполнения.

Глава5

Нас отвезли домой. Я была в прострации, не было даже мыслей о мелочах.

— Аврора, быстро в дом, — сказала мать, нервно переступая с ноги на ногу.

Я не стала противиться, все равно завтра опять увидимся все втроем у этого милого дядечки.

— До свидания, — попрощалась я со всеми и прошла в дом.

Как только дверь закрылась, я не стала подниматься в свою комнату, а стояла и слушала разговор двух обиженных друг на друга людей.

— Злата, ты поняла, что нужно делать? — спросил Платон.

Я не видела его лица, поэтому прочитать его эмоции было сложно. Можно только полагаться на интонацию, но она была ровной.

— Я все поняла, но, если это навредит моей карьере и ей, я тебя по судам затаскаю. Можешь поверить, мои юристы уже собирают на тебя информацию…

Она говорила не высокомерно или наигранно.

— Не делай глупостей. Ты и так их совершила достаточно. — Усталый выдох, скорее всего, Платона тоже вымотал сегодняшний день.

— А я и не делала. Если б ты не бросил нас, все могло быть по-другому! — В голосе слышалась отчаяние, потому что она больше никак не могла оправдать то, как вела себя со мной.

— У меня были на то причины, о которых ты в курсе.

— Ты не можешь винить меня… — мать всхлипнула и поспешила удалиться, ступая каблуками по ступенькам.

Я тут же повернулась и побежала к себе в комнату, чтобы меня никто не увидел. Сердце гулко билось в груди, казалось, еще чуть-чуть — и выпрыгнет. Чувствовала ли я волнение?

Вряд ли…

По телевизору, радио и в социальных сетях гремела новость об убийстве. Писали разное — от плохого до ужасного, поэтому я не стала акцентировать на этом внимание.

***

Утро, подъем, разминка и завтрак. Хмурая мать, недовольные гувернантки — ничего не меняется.

— Через час приедет Платон, будь готова. Он прав: если есть возможность тебя вылечить — попробуем.

Она была не в духе. На меня не смотрела, ей тарелка была интереснее всего. Но она ни разу не повысила голос.

— Хорошо.