Акула. Отстрел воров

Она понимает без слов:

— Василий когда-то работал в депо.

— Стрелочником?

— Он ведь, как и я, иногородний, вы знаете. Когда был военным представителем на заводе, то жил в общежитии. Потом его оттуда попросили. Пришлось как-то устраиваться. Мы были прописаны там, но снимали в городе квартиры.

— Сразу несколько?

— Поочерёдно.

Акулов, переписав в блокнот данные, отдаёт паспорт:

— Вы приезжали в больницу?

— Как я могла не приехать? Сразу, как врачи разрешили.

— И он вам ничего не сказал?

— Мой муж прошёл Афган.

— Это не значит, что он должен был молчать.

— Это значит, что ни при каких обстоятельствах он не стал бы советоваться с женой. Странно, что вы этого не понимаете.

Движение ног, блеск колготок…

* * *…Андрей прижался лбом к холодному стеклу.

Машина адвоката выехала за ворота. Постовой закрыл железные створки, повесил замок. Поправляя ремень автомата, направился в дежурную часть.

Акулов задумался о роли Мамаева во всей этой истории.

* * *Тиканье настенных часов раздражало.

Этого прежде с Петушковым не бывало. Он вообще не обращал внимания ни на звук, достаточно громкий для изделия таких габаритов, ни на обратное движение стрелок, Сегодня обратил. И второй раз это сбило его с мысли."

"Калмычный сидел за столом, опустив голову и положив перед собой руки. Разглядывал ногти.

Степанский развалился в кресле. Действительно, ни дать ни взять — плантатор.

Вытянутые ноги Степанского почти касались двух чемоданов, которые принёс в кабинет начальник охраны. Он не поставил их у стены и не убрал в шкаф, а бросил чуть ли не посреди помещения. Недовольство, что ли, так выразил? Поставил и ушёл, сухо обещав явиться по первому зову.

Все было сказано. Калмычный уложился в четыре минуты, вопросами его не перебивали.

— Позвони Громову.

Калмычный взялся за телефон. Набрал номер мобильника:

— Выключен.

— Звони домой.

— Он там не сидит.

— Моли Бога, чтоб он там не лежал… с ножом в глотке.