Акула. Отстрел воров

Обнимает её за талию, улыбается:

— Привет, Андрей!

Акулов вынужден изобразить радость:

— Здорово! Хорошо, что ты дома.

Кажется, что Юрий смотрит как-то не так, по особенному. Мнительность? Или он действительно что-то подозревает?

— Заходи, чего стоишь-то, как неродной? Викуся, ты чего братика в дверях держишь?

Теперь и она улыбается, привычно поворачивая голову так, чтобы меньше бросался в глаза шрам на виске.

Акулов заходит. Лапсердак протягивает для пожатия руку. Реальный шанс его нокаутировать. Но — сестра.

Пока есть хоть какая-то возможность избавить её от шокирующего зрелища, надо играть. А возможность вроде бы есть. Не подозревает Лапсердак ничего, ведёт себя, как обычно. Лицо, глаза, голос…

Мужчины обмениваются рукопожатиями. Ладонь у Юры сухая, холодная. Пожатие — крепкое.

— Собственно, я за тобой, — сообщает Акулов.

— С вещами на выход?

— Без вещей, но в рабочей одежде. Ты же разбираешься в иномарках?

— Чуток.

— Моя «восьмера» в ремонте стоит, я сейчас на «БМВ» старом езжу.

Глохнет, зараза! Хорошо, недалеко был, до вас смог добраться. Сам знаешь, для меня все, что под капотом — тёмный лес. Посмотришь?

— Ноу проблем, — Лапсердак растягивает брючины на манер галифе и изображает халдейский поклон. — Только переоденусь.

Акулов надеется, что переодеваться он отправится один. Напрасно: Лапсердак шлёпает Вику пониже талии и говорит:

— Помоги мне, пожалуйста. Там, в шкафу, столько всего, что мне не разобраться. Где-то ведь был старый ватник?

Они уходят в комнату, обнимаясь.

У Акулова сводит зубы. Что за напасть на его сестру такая — постоянно связываться с подонками?

Обернувшись, Лапсердак говорит на ходу:

— Посиди на кухне, не стой. И не разувайся, все равно мне пол мыть.

Акулов следует совету. Только не садится, а встаёт у окна. Смотрит на улицу. Вполне возможно, что Лапсердак, за стенкой, делает то же самое. Андрей представляет себя на его месте, прочёсывает взглядом двор квадрат за квадратом. Как будто ничего не привлекает внимания.

Не настораживает.

Минуты тянутся долго. Акулов то и дело поглядывает на часы. Кажется, что Юрий давно должен управиться.

В комнате что-то грохает. Природу звука не определить. То ли падение, то ли слабый удар. Слабый настолько, что в обычной ситуации Акулов бы его не расслышал. Сейчас нервы натянуты…

Пойти посмотреть?

Акулов отворачивается от окна, встаёт лицом к двери. Ну, где там хвалёная интуиция? Спряталась… Именно тогда, когда сильно нужна.