Ах, уехал мой любимый

– Сходите с Матвеем на кухню, поставьте чайник – обед готов – и заодно Лосиныча там покормите. А мы с папой сейчас вернемся.

- Пойдём, Матвей, - проговорил в нос сын.

Всё-таки, слёзы обиды были близко.

Едва они скрылись в кухне, я закрылась с Лёшей в детской комнате и с силой толкнула его в грудь, едва не уронив.

- Ты не заигрался ли? – шипела, чтобы не кричать. – Это что за цирк, Игнатьев?

- Это я тебя хочу спросить, что здесь за цирк? Что за клоун ремонтирует тебе толчок? Какой ещё, нахрен, Лосиныч?

- Ты всё прекрасно увидел и всё прекрасно понял.

- Ни перед кем я не красуюсь! – поморщился он брезгливо и под его ногой хрустнула какая-то игрушка. Торопливо дернул ногой, сбрасывая с носка осколки маленькой машинки. – Новую куплю.

- Сказал человек, который хочет уменьшить сумму алиментов, - выплюнула я насмешливо.

- На машинку добавлю, - ёрничал он и чуть тише добавил. – Не боишься оставлять Ваню с этим лосем?

- Лучше с лосем, чем с оленем, - ответила многозначительно и сложила руки на груди, с наслаждением наблюдая за тем, как в обиде скривились его губы.

- Воскресенье – мой день, - стоял на своём бывший. – И я буду здесь весь день, хочешь ты того или нет. Надо еще выяснить, что за идиот придумал Лосиныча.

- На игрушку с перчаткой. А вот ты похож на идиота, во что тебя не одень…

- Чай готов, - раздался за спиной мужской голос.

Вздрогнула и обернулась.

Матвей стоял у порога и буквально уничтожал взглядом Лёшу. Нужно уметь выразить глазами то, что я не смогла бы выразить словами.

- Ну, идём, - сказал Лёша излишне надменно и стал неожиданно широк, так как проходя мимо Матвея, задел его плечом и довольно сильно.

Все понимали, что это провокация, но, к счастью, Матвей сдержался и лишь улыбнулся уголком губ, пока Лёша удалялся в кухню, гордо тряся яичками и павлиньим хвостом.

- Хочешь, я его за брови на балконе подвешу? - предложил Матвей.

Очень!

- Если он не подавится за обедом, то я подумаю над твоим предложением, - выдохнула устало и попыталась обойти его стороной, чтобы выйти из комнаты, но Матвей перекрыл мне путь, выставив руку.