Чужой портрет (СИ)

Вспоминаю, как страшно было с утра, с ним наедине, и прямо дрожь по телу идет.

Пока мысленно уговариваю себя не бояться, ругаясь всякими мотивирующими словами, дверь внезапно открывается, и на пороге появляется Ланка, взмыленная больше обычного.

— Ты чего тут стоишь-то? — раздраженно спрашивает она и затаскивает меня в квартиру, — я уже звонить хотела… Ты какого не сказала, что поругалась с этим уродом?

Говорит она громко, из чего я заключаю, что Сергея нет дома, и выдыхаю с облегчением.

Нет, не боец я.

— Я просто… Ну… Не хотела тебя… Расстраивать… — бормочу растерянно, послушно разуваясь и делая шаг в квартиру.

— Ох, ё-моё, — еще больше раздражается Ланка, — будто меня можно расстроить еще больше! Не слушай его, решим! И не разувайся!

Я замираю на пороге комнаты, оглядываюсь на сестру с недоумением. Она же позвала с Вальчиком посидеть? Или нет?

— Мне срочно надо уехать! С Вальчиком! — тараторит Ланка, прыгая по комнате и спешно скидывая нужные вещи в сумку, — нам сад предложили! Но надо очень шустро! Прямо вот сейчас! Очень хорошее место, как раз недалеко от нас, и там группа специализированная! Если возьмут, то у меня время появится для работы!

— Хорошо… — киваю я, — я помогу.

— Да нет, я сама! Короче, Марусь, тут такое дело… — Ланка тормозит, смотрит на меня неожиданно виновато и просительно, — у меня сегодня халтурка очень хорошая… В офисе одном, тут неподалеку… Я там три раза в неделю прибираюсь, а платят так за одну неделю, как в другом месте за месяц… Но пропускать нельзя… Марусь…"

"У сестры настолько просящий взгляд, в нем усталость, готовность к тому, что сейчас откажу, и это воспримется со смирением… И в то же время, надежда, что не откажу…

И я не могу разрушить эту надежду.

Киваю.

— Ох, блин, Маруська, спасибо тебе огромное! — Ланка обнимает порывисто, а я улыбаюсь появившемуся за ее спиной Вальчику.

Он смотрит на нас с удивлением, и столько любопытства в этих светлых глазенках, что просто невероятно хочется схватить карандаш, поймать это мгновение, такое остро-волнующее.

— Но я… Я просто не знаю… Как туда заходить? Меня пустят, вообще? — бормочу я в плечо сестры, и она тут же приходит в себя от минутной слабости, снова возвращаясь к привычной истерически-раздражительной манере общения, которой раньше не было у нее. Совсем.