Чужой портрет (СИ)

— Милый, я так пить хочу!

Он тормозит на полном ходу, смотрит на меня, и в его взгляде яркое безумие, такое огненное, завораживающее.

— Пить? — он осматривает меня, хмурится, безумие в его глазах чуть притухает, — устала? Пошли уже отсюда.

— Да, пить… Пойдем, пойдем…

Увлекаю его в сторону фуршетного стола, поглаживая по напряженному предплечью, болтаю, стараясь переключить:

— Как там Андрюша? С кем ты его оставил?

— С Ланкой и Вальчиком.

— О…

— Ей надоело тут, и Вася ее увез.

Я киваю.

Моя сестра не особенно любит тусовки, тем более, на последнем сроке это и тяжеловато.

И очень радуюсь за сестру. Ей нужен был именно такой мужчина, умеющий принимать решения, умеющий оберегать и любить. Это награда ей за все годы мучений, беспросветности с гнидой Сергеем. Ее бывшего мужа, кстати, карма все-таки настигла, он проиграл все деньги, что украл у родного сына, и его сильно избили какие-то подонки.

И нет, мне его не жаль. Прежняя Маруся, быть может, и посочувствовала бы ему, но я уже давно другая. Злорадства нет, и желать я такого никому не буду, но сочувствовать… Увольте.

Он попрекал жену тем, что она родила ему ущербного ребенка, попрекал сына инвалидностью… И сам стал инвалидом. Так бывает. Земля — не всегда круглая. Встречаются на ней и острые углы.

А Вальчик, кстати, уже вполне самостоятельно и ровненько ходит.

И за Ланку тоже. И за ее шерстяного монстра, Васю Буйвола, в миру оказавшегося вполне успешным предпринимателем, владельцем собственного охранного агентства. Просто удивительно, как выражение лица меняет человека! Когда он смотрит на Ланку, словно изнутри светится…

— Пей, — прерывает поток мыслей Каз, — и валим отсюда.

— Я не могу, это моя выставка, ты что? Тут нужные люди…

— Да… — задумчиво косится он на Вахтанга, с интересом принимающего участие в разговоре Ара и Холодова, — я вижу, очень нужные…

— Прекрати! — гроза уже миновала, Каз пришел в себя настолько, что способен нормально воспринимать критику, и я луплю его ладонью по каменному плечу. Отбиваю себе пальцы, шиплю.

Каз тут же перехватывает мою руку, принимается целовать отбитые подушечки.