Афера для своих

 – Я что, виноват, что у меня дружки такие сволочи? В прошлый раз, пока мы с Барсуком на дело ходили, они соскребли все остатки с «ляпок» и укололись вдвоем. Уроды! Не люди, а животные.

– Так-то лучше! А то начал: я не я, и лошадь не моя! Володя, вперед, продолжим движение! Жекася, твой корешок, который пельмени сырые ест, давно на «круг» встал?

– Пельмени? Сырые?! – взвыл Кайгородов. – Вот ведь сволочь! Я, когда поехал к цыганам, печку отключил, чтобы он не смог пельмени сварить и сожрать.

– Бесполезно, – заметил Ефремов.

 – Если он встал в «круг», то ему все едино: что пельмени сырые есть, что сырую картошку глодать. Так он давно в «круге»?

– Месяц. Но сейчас он с него спрыгнет. Денег-то нет, все потратил.

– Я ничего не пойму. Вы о чем говорите? – вмешался в разговор Киселев. – Этот человек, в трусах, он в каком-то кружке состоит?

– «Юный химик», – сострил Кайгородов.

– Сейчас объясню, – сказал Ефремов. – Есть безобидное детское лекарство, пузырьки из-под которого ты нашел. Из него можно приготовить сильнейший наркотик.

Назовем его «эскадрон». Человек, если хочет опьянеть, из любого подручного средства может отраву сделать. Вспомни горбачевский «сухой закон». Умельцы с помощью электродрели из клея «БФ» спирт добывали. Обувной крем на хлеб мазали, и миллиграммы спирта отфильтровывали. Словом, при желании одурманивающее средство можно изготовить хоть из табуретки. Теперь об «эскадроне». Этот наркотик втягивает человека в своеобразный круг, вырваться из которого невозможно. Круг состоит из стадий. Первая – сразу же после укола «эскадрона» наступает сильнейшее сексуальное возбуждение. Если человеку в состоянии опьянения удастся совершить половой акт, он будет на седьмом небе от счастья, настолько сильные ощущения будут.

– Все так, – согласился Кайгородов. – Жила у нас одна чувиха, так он ее от себя не отпускал, чтобы в нужный момент всегда под рукой была. Потом ей это надоело, и она сбежала. Приятель наш стал на улицу выбегать, бабу себе искать, только кому он, торчок, нужен?

– После первой стадии наступает неудержимое желание поговорить.

– В точку! – подтвердил Жекася. – Он на прошлой неделе двое суток беспрерывно болтал сам с собой. Только уснешь, он растолкает: «Послушай, какой прикол я вспомнил!»

– Третья стадия – сон, – продолжил Ефремов. – Обессилев, наркоман может спать и сутки, и двое. После пробуждения наступает зверский голод, который невозможно вытерпеть. Потом «круг» начинается заново.