Афера для своих

Козодоев будет с пистолетом.

В пятницу Кайгородова сочла, что момент настал, и попросила у Киселева глоток хорошего красного вина.

– Мне только глоточек от упадка сил. Я, когда с Ефремовым на место ограбления выезжала, чуть в обморок от слабости не упала.

– Тебе разве можно вино? – встревожился Олег.

– Конечно, можно, – заверила Елена. – Вино – это же не наркотики.

– Лена, мы тебя только на прошлой неделе из наркологического диспансера забрали, и ты уже вино просишь?"

"Кайгородова села рядом, ласково погладила молодого мужчину по голове.

– Олежек, неужели ты думаешь, что я решила взяться за старое? Меня в диспансере не от алкоголизма лечили, а от опийной наркомании. Это совершенно разные болезни. Мне, чтобы алкоголичкой стать, надо беспробудно пьянствовать года три. Поверь мне, я много повидала на своем веку, но никогда не слышала, чтобы человек впал в запой от бокала вина.

Киселев немного посомневался, но на другой день пришел с бутылкой «Агдама». В винах Олег не разбирался. По разговорам мужиков он слышал, что «Агдам» – хорошее вино, вот и купил его.

– Лена, смотри…

Олег попытался остановить, но Кайгородова только отмахнулась:

– До понедельника все пройдет, Ефремов ничего не заметит. Олег, давай вместе выпьем, на брудершафт.

Распив бутылку, они пошли в спальню, упали на кровать и стали целоваться.

Настал миг, когда их отношения должны были перейти на качественно другой уровень, но ничего не случилось. Киселев спасовал, засмущался и вышел из спальни.

«Ничего! – усмехнулась про себя Елена. – Не мытьем, так катаньем, но я приручу тебя, мальчик!»

На другой день Кайгородова закурила при Олеге, хотя знала, что он не выносит табачного дыма.

– Лена, мне кажется, что мы делаем что-то не то.

Кайгородова повернулась к нему. Губы ее мелко подрагивали, в глазах стояли слезы.

– Вредные привычки? Что ты о них знаешь? Ты с похмелья ни разу в жизни не болел, а меня учить взялся? Ты думаешь, я не знаю, как из пике выходить? Я ломку на ногах переносила, думала, все, умру, не доживу до новой дозы, но ничего, живая осталась.