Афера для своих

Пудреница много места не занимает, зато в любом месте можно открыть ее, привести прическу в порядок, губы подкрасить.

– Отлично! – обрадовался Ефремов. – Твой брат отберет у Кайгородовой сумочку. Все предметы из нее выбросит, а себе, на память об ограблении, оставит вот эту пудреницу. С внутренней стороны ее, на зеркале, эксперты-криминалисты обнаружат отпечаток пальца потерпевшей. Отпечаток пальца – это приговор твоему брату. Еще никто на свете не открутился от доказательств, связанных с отпечатками пальцев.

– А Сергей? Его же отпечатки пальцев тоже должны остаться?

– Свои отпечатки пальцев снаружи пудреницы он сотрет, а ее отпечаток не заметит.

– Дома, где же еще. У меня, кстати, ключи от квартиры остались.

– С квартирой был бы идеальный вариант, но там постоянно какой-то вьетнамец сидит, хозяйское барахло охраняет. Девчонка-вьетнамка, которая у Сергея живет, каждый день на рынок и в магазины выезжает, а этот старый хрыч носа на улицу не показывает.

– Как ты думаешь, мой брат спит с этой вьетнамкой?

– Я со свечкой у его кровати не стоял, но думаю, что спит. Я видел эту девушку. Она на вьетнамку не похожа. Полукровка какая-то. Симпатичная, стройная…

– Игорь, – перебила Оксана, – я просто так, мимоходом спросила, а ты уже начал все по полочкам раскладывать.

– Шампанского? – вновь предложил Игорь.

– Давай.

Под окнами Ефремова, в кузове грузовика, оператор-вьетнамец достал сигарету, прикурил.

Игорь принес бутылку, скрутил проволочку, подвинул пальцем пробку вперед.

– Ну что, за Новый год? – спросил Игорь. – За встречу, за удачу?

– Стреляй, только меня не облей.

Ефремов направил горлышко бутылки в угол, надавил пальцем на пробку. С характерным хлопком пробка вылетела из бутылки, срикошетила от потолка и попала в прослушивающий прибор на шкафу. Удар пришелся точно в микрофон. От сотрясения микросхема в приборе лопнула, и он вышел из строя.