Адъютанты удачи

Вы знаете, что в нашем особняке побывали какие-то люди, которые перевернули там все вверх дном?

– Нет, – признался Алексей, – я не успел туда добраться. Но это меня не удивляет. А как вам удалось сбежать?

– У кухарки сегодня болели зубы, – объяснила Полина, – и Маша дала ей снотворное, а потом заперла в комнате. Я надела платье кухарки, обвязала лицо платком и ушла. Хотела вас догнать, но вы были уже далеко.

– Я не забыл о портрете, – сконфуженно признался Алексей. – Просто…

– От самого посольства за вами следил человек, – продолжала Полина, садясь на стул и кладя портрет рядом с собой.

– Что за человек? – быстро спросил Алексей.

– Не знаю. Обыкновенный такой господин. По правде говоря, сверху плохо было видно, но он точно следил за вами.

Алексей нахмурился.

– Когда я поняла, что не смогу вам помочь, то пошла в особняк и забрала портрет. А потом стала думать, к кому бы вы могли обратиться за помощью в случае чего.

Селестен все еще мялся в дверях. Судя по всему, его самолюбие сильно страдало от того, что он потерпел поражение, к тому же – от юной дамы.

– Ладно, ступай, – милостиво разрешил Видок, и слуга, не смея перечить, удалился. – Кстати, когда вы собираетесь пожениться?

Вопрос был задан с явной целью застать Полину врасплох, но агент нумер два и бровью не повела.

– Как только его родные перестанут препятствовать нашему браку, – объявила она спокойно. – Родные Алексиса считают, что я ему не ровня.

– Полина, – вмешался Алексей по-русски, – я должен кое-что вам сказать. – И в нескольких словах объяснил своей сообщнице, какое именно предложение ему сделал Видок и что Каверин ему ответил.

– О-о… – протянула Полина и повернулась к Видоку. – Значит, вы хотите нам помочь?

– Не помочь, – по-русски поправил ее Алексей, – а использовать.

– По-моему, я предлагаю вполне сносные условия, – проворчал Видок, исподлобья косясь на странную барышню в кухаркином выходном платье. – Секретные протоколы в обмен на шкатулку, и все довольны.

– Надеюсь, протоколы подлинные? – невинно поинтересовалась мадемуазель Серова.

– Даю слово! – вскричал бывший каторжник и бывший глава уголовной полиции по совместительству.