Адъютанты удачи

А барышня Серова с отвращением посмотрела на полено, на бесчувственную Анжелику, лежащую у ее ног, и перевела взгляд на сообщников любовницы графа де Шеврана, которых держали под прицелом какие-то головорезы.

– Сударыня! – простонал лжестарик, вмиг сообразив, что обстоятельства резко переменились. – Клянусь вам, мы не знали, что она задумала! Мы тут ни при чем! Пощадите!

– Что – это – вы – затеяли? – недобрым тоном, чеканя каждое слово, осведомилась Полина у Алексея.

К чести молодого офицера надо сказать, что он покраснел.

– Полина Степановна… Я собирался выпытать нужные нам сведения! Я притворился, что мадемуазель Анжелика… что я поверил… будто она случайно оказалась на нашем пути… и потом… Но как вы тут оказались?

– Всегда знала, что нельзя оставлять вас одного, – уронила в пространство барышня Серова. – Так как месье Видок – очень умный и проницательный человек, он согласился со мной, и мы решили, что я незаметно поеду следом и буду вас страховать. На случай возможных осложнений, так сказать.

Жозеф одобрительно кивнул.

– Постой, – всполошился Филипп, – так ты что, знал?

– Конечно, знал, – заявил его приятель. – Наш патрон ничего не пускает на самотек!

– А мне сказать не мог? – Филипп кипел от возмущения.

– А мне не велели тебя посвящать, – ответил Жозеф, улыбаясь во весь рот, как истинный нормандец, когда тому удается кого-нибудь надуть.

– Сударыня, – вмешался головорез, державший на мушке главаря разбойников, – что с этими-то делать?

Полина вздохнула, подошла к нему (теперь Алексей узнал в головорезе одного из людей Видока) и шепнула что-то на ухо, кивнув на лес.

– Полина Степановна, – проговорил Алексей, – не хотел бы отвлекать вас, но я… гм… некоторым образом до сих пор связан.

– Да? Это ужасно, – согласилась Полина.

И барышня Серова с восхитительным спокойствием принялась развязывать верного Жозефа.

Алексею было нечего сказать, и он предпочел задать другой вопрос:

– А куда повели людей мадемуазель де Вильбуа?"

"– В лес, – коротко ответила Полина. – Там их разденут и отпустят на все четыре стороны.

– Разденут? – Филипп вытаращил глаза.