А потом я проснусь

Ты билеты домой взял?

Уже в который раз жизнь намекает мне, что нужно быть осторожнее со своими желаниями. Хотел разыскать Ангела — разыскал на свою голову. Гадал, как избавиться от стояка — отцу всего парой фраз удалось вмиг его обезвредить. Он мог бы читать лекции в клубе анонимных сексоголиков, за секунды превращая их в импотентов.

— Нет, пока не взял. Но если ты соскучился — навещай. Кажется, здесь на балконе где-то лежит раскладушка.

— Ты когда прилетишь обратно? — бестактно проигнорировав мое щедрое предложение, рявкает отец.

— Очень хорошо, что ты вспомнил про мое скорое совершеннолетие, — все в той же издевательско-учтивой манере отвечаю я, делая вид, будто весь этот разговор не выводит меня из себя. — Хороший повод наконец перестать причинять родительскую заботу.

— Молодец. Язвить у тебя отлично получается. Не зря я деньги на твое образование и бизнес-школы тратил.

Я машинально запускаю пальцы в волосы и дергаю их, чтобы болью отвлечься от растущего гнева. Каждый раз он говорит одно и то же. Неужели чего-то пооригинальнее не мог придумать? Например, напомнить, что благодаря его щедрости у меня есть крыша над головой и не приходится спать в переходе с бомжами. Хоть какое-то разнообразие.

— В Иркутске час ночи. Давай завтра продолжим наш увлекательный разговор.

— Алан! — грохочет отец, давай понять, что сворачивает этот бесполезный разговор. — В конце недели будь дома.

Мне хочется наговорить ему вдогонку кучу слов, от которых его депутатское эго поежилось бы, и только раздавшийся в динамике голос матери меня останавливает.

— Алан, хороший мой. Как ты там? Я соскучилась. Ты когда домой собираешься?

— Привет, мам. — Я глубоко вдыхаю, перестраиваясь на благостную волну. Если бы не она, мы с отцом,скорее всего, перестали б общаться.

— Ой, как хорошо! А то я вчера вашего Лелика видела в фитнес-клубе, так он спрашивал, когда ты вернешься.

— Лелик звонит мне чаще, чем кто-либо, и он точно в курсе всех моих перемещений, — усмехаюсь я. — Обещаю сказать тебе первой.

— Хорошо, — говорит она и понижает голос до еле различимого: — Папа очень злится, что ты не возвращаешься.