А потом я проснусь

И тут Ярослава снова удивляет: во второй раз, едва не опрокинув попкорн, тянется к моему уху и жарко в него шепчет:

— За это с меня секс.

У меня даже во рту пересыхает от неожиданности, а в штанах соответственно тяжелеет. Повернувшись, я смотрю ей в глаза. Ты где этого нахваталась, а? Еще же сутки назад была девственницей.

_____________

— Зайдешь? — Остановившись возле подъездной двери, Ярослава в нерешительности крутит ключи в руке.

Я смотрю на часы. Времени у меня в обрез. Уже раза три позвонил заказчик, которому я давно обещал встречу и который завтра улетает на Мальдивы.

— Зайду, но ненадолго. Так что на секс на рассчитывай.

Выразительно на меня глянув, Ярослава спешно прикладывает таблетку к замку с явным намерением открыть дверь сама, но я ее опережаю.

— Забыла? — усмехаюсь, пропуская ее вперед. — Работают джентльмены.

До ее этажа мы поднимаемся пешком, потому что не работает лифт. Ярослава заверяет, что не работает он лишь пару дней, и это, кстати, ничуть ее не расстраивает, потому что «смотри, какие мышцы у меня на ногах появились».

— Проходи. — Поставив сумку на комод, она застывает, наблюдая за тем, как я снимаю обувь. — Будешь чай… Или кофе?

Она явно смущается, что в ее случае выглядит очаровательно.

— Можно чай. У тебя, кстати, всегда очень чисто.

— Ну еще бы! — незамедлительно и самодовольно фыркает она. — Баба Лида знаешь, какой нагоняй за свинарник устраивала.

— Привет, пес. — Присев на корточки, я треплю между ушами подбежавшего Тотошку. — Соскучился по мне?"

"— Соскучился, конечно, — отвечает Ярослава, расплываясь в умиленной улыбке. Обычно так улыбаются матери, наблюдающие за играми отца с сыном.

— К Сойке так не лез? — непроизвольно вылетает из меня.

Она сразу съеживается, поджимает губы и, ничего не ответив, уходит в сторону кухни. Вздохнув, я глажу Тотошку в последний раз и, поднявшись, следую за ней. То, что я уже во второй раз ее подначиваю, точно не совпадение, значит, стоит об этом поговорить.

— Ясь, — окликаю ее я, немного понаблюдав, как она бесцельно гремит посудой. — Давай поговорим.