А в остальном, прекрасная маркиза…

Тимофей внимательно слушал, в сердцах прокомментировал:

– Ненавижу старперов, которые на молоденьких затачивают!

Но Тима и нелогичность подметил:

– А почему твоя подруга о помощи просила?

– Мы договорились, что я пошлю ей эсэмэску. Ну как бы у Аллы болезнь плохую обнаружили. Селиверстов испугается и не будет домогаться.

– Классная идея, – одобрил Тима. – И дальше?

Дальше роль Тани, которая проворонила судьбоносную просьбу подруги, выглядела несимпатично. Поэтому Таня совершила очередную попытку трогательных стенаний: бедная я, несчастная, из-за громкой музыки не услышала писка телефона, что теперь будет с Аллочкой…

– Спокойно! – прервал ее Тима.

Они сели на лавочку, и Тима с согласия Тани на каждое из двадцати сообщений принялся отправлять ответ. Подошел он к делу творчески. Первые эсэмэски еще точно соответствовали Аллиному пожеланию: «У тебя сомнительные анализы на СПИД», «Срочно пересдай кровь на ВИЧ», «Крепись, кажется, ты подхватила половую дрянь».

Закончив телефонную атаку, Таня и Тимофей поймали себя на мысли, что естественного продолжения сидения на скамейке – поцелуев – не хочется.

– Ты меня до остановки автобуса проводи, – нормальным голосом сказала Таня, – а дальше не нужно."

"– Лады, – согласился Тима. – Двинули?

В ходе внутреннего борения Константина Петровича победило человеколюбие. Пусть спит девушка, коль так получилось. Он даже принес плед и укрыл Аллу.

На полу запищал уроненный Аллой сотовый телефон.

Он читал сообщения, сыпавшиеся безостановочно, и покрывался липким ужасом. Константин Петрович был маниакально брезглив.