А в остальном, прекрасная маркиза…

Быть естественной и не жеманничать – вариант не рассматривался. Они еще долгие годы после замужества и до гроба будут естественными. Зачем молодость, если не для того, чтобы кружить-морочить мужчинам головы?

Прочитав сообщения, Таня трагически всхлипнула, прижала телефон к груди, зажмурила глаза:

– Какой ужас! Кошмар!

Чуть переиграла, качнувшись как бы в преддверии обморока. Зато Тимофей ее подхватил.

– Умер кто-то? – спросил он.

– Почти, – прошептала Таня. – Я этого не переживу!

К Таниной досаде, убедившись, что сознание она не теряет, Тимофей разжал объятия и чуть отступил.

– Бывает, что поделаешь, – утешил он.

– Вот прочти!

Таня протянула ему телефон, сморщила лицо и заохала, не подозревая, что в этот момент похожа не на трепетную недотрогу, а на свою плаксивую маму, у которой в очередной раз высаженную в молочные пакеты помидорную рассаду испортили кошки. Мама обожала своих трех котов, отвечавших на любовь разбоем и хулиганством.

– Не понял, – нажимая на кнопки и перелистывая двадцать одинаковых сообщений «Горю, спасай!», Тима спросил: – Кто слал эсэмэски?

– Моя подруга Алла, – скорбно пояснила Таня.

– Но никто в ящик не сыграл? – уточнил Тима.

Таня внутренне запаниковала: Тима опасно расслабился, перестал сочувствовать. Таня усилила драматизм, прижала ладошки к лицу, мотала головой и бормотала:

– Ужасно, ужасно, ужасно!

Они находились в десяти метрах от дверей клуба.

– Девушка, у вас какие-то проблемы?

И грозно посмотрел на Тимофея. Тот пожал плечами, развел руки в стороны: я ни при чем. Таня это видела сквозь раздвинутые пальцы.

– Спасибо, все в порядке! – сказала она охраннику, подхватила Тиму за руку и потащила прочь. – Я тебе сейчас расскажу. Моя подруга Алла. Вместе учимся в гуманитарном университете на искусствоведческом.

Таня беззастенчиво приписывала тишайшему Селиверстову страшные пороки. Но ведь Тимофей учится в технологическом и Селиверстова знать не может! В изложении Тани получалось, что Константин Петрович, всячески (долго и методично) издеваясь над Аллой, вынудил ее ради получения зачета переспать с ним.

Они уже отошли на порядочное расстояние.