А если это любовь?

Родион захлопнул за ней дверь, обошел машину и уселся рядом. Глянул на нее, измученную, чертыхнулся и сам ее пристегнул. Наклонившись низко-низко. Так что она могла рассмотреть золотистые точки на дне его глаз.

– Он точно ничего не…

– Ничего, – выпалила Дарина. – Я же сказала. Извини.

– За что? – процедил сквозь стиснутые зубы.

– Я, наверное, помешала твоим планам на день.

Никак не прокомментировав ее слова, Мурадов отвернулся и выкрутил руль, выезжая с парковки. Ей, наверное, следовало что-то добавить к сказанному.

Например, попросить высадить у ближайшей станции метро. Но рядом с Родионом было так хорошо, так невыносимо спокойно и радостно, несмотря на все ужасы этого дня, что Дарина просто не могла себя заставить по доброй воле положить конец этой встрече. Она глядела на Мурадова во все глаза и не могла налюбоваться.

Вот бы можно было надышаться им впрок! Вот бы можно было…

– Тебя на день одну оставить нельзя! – рявкнул он. – Как ты вообще жила раньше?!"

"– Не знаю, – шепнула Дарина, совершенно не уверенная в том, что должна перед ним оправдываться.

Это было неважно. Пусть в чем угодно ее обвиняет, только не молчит. Она так скучала по его тихому голосу с легкой хрипотцой внизу.

– Приехали. Дойти сможешь?

Дарина покрутила головой по сторонам, но так и не смогла понять, куда же он ее привез. Лишь оказавшись перед знакомой дверью, сообразила – домой. Прошла в квартиру первой. Осмотрелась… Стащила обувь. Провела пальцами по намеренно грубо отделанной стенке.

Она и не мечтала здесь еще раз побывать.

– Иди, сядь. Тебя шатает, как пьяную. Я пока чай заварю.

Голос Мурадова звучал не слишком приветливо. Но с другой стороны… Он ведь ее не бросил! Так, может, он не так к ней и равнодушен, а?!

Ну да. Мечтай… – зашелся шакальим смехом внутренний голос.

Дарина послушно опустилась на диван. Родион бросил ей сложенный в стопку плед, а она, не сумев предугадать его намерений, не успела его поймать. Плед мягко ударил ей грудь.

На щеках Мурадова опять вздулись желваки. Впрочем, Дарина понимала, что он на нее злится. О, нет.

– Сам подумай, что ты сделаешь с этим мудаком в таком состоянии, – всплыл в памяти грудной голос Бэллы.

– Убью.

– Вот именно. Под прицелами камер. Давай ты остынешь и подумаешь, как это сделать без свидетелей.

Она же шутила, правда? Или… Он и впрямь готов был кого-то убить… за неё?

Дарина взволнованно закусила губу. Ее снова стало знобить.