А если это любовь?

Но из-за дикого, вынимающего душу страха мысли разбегались. И не было слов, способных передать и выразить весь тот хаос чувств, что воцарился у неё в душе.

– Я тебя люблю. Я так сильно тебя люблю… Я бы отдала все деньги мира, чтобы тебе не пришлось это переживать. Ты слышишь? Я бы все на свете отдала. Себя отдала бы. Да. – Дарина опустилась перед высокой койкой Родиона на колени. Прижалась лбом к его безвольной руке, потерлась – носом, щекой, губами. Всем лицом. Задыхаясь. Подвывая тихонько. Стыдно и некрасиво, наверное.

Не напоказ. Как только наедине с собой воешь, когда все – предел. Когда выбивает к чертям собачьим предохранители. И гаснет свет в душе. И ничего… ничего не остается. Только липкий черный изматывающий страх. Эгоистичный страх. А как же… как я без тебя? Меня же без тебя нет.

– Ну, все-все. Вставай. Не нужно… Ты какого черта творишь? – кто-то оттащил ее от постели. Вывел. Сначала в коридор. После поволок вниз, по серым ступенькам. На крыльцо, в холод… А потом твердые пальцы, удерживающие ее за руку, разжались.

И ей в лицо ударила пригоршня снега.

– Эй! Какого черта?! –  моргнула, с трудом разлепляя слипшиеся ресницы.

– Привожу тебя в чувство, – рявкнул Первый. – Нужно, чтобы ты на старте поняла. Слез и жалости Родион не потерпит.

– Я его не жалею! Это просто… просто эмоции.

– Понимаю. Но все же кое-что объясню. Никто от тебя не ждет эмоций. Все понимают, почему ты здесь. И поймут, если ты уедешь.

Дарина потрясенно округлила губы. Почувствовала, как кровь отливает от головы и устремляется куда-то в пятки, а следом – назад.

Обжигающей волною стыда. Горло перехватило. Она судорожно сглотнула. Отступила на шаг.

– Я… никуда… отсюда… не денусь. Можете даже не мечтать.

– Послушай, он не сможет оплачивать твои услуги, находясь в коме…

Это было унизительно. Очень.

– Ничего. Я могу себе это позволить.

Дарина крутанулась на пятках и пошла к крыльцу.

– Да послушай ты. Я не преследовал цели тебя задеть!

– Правда? А чего же вы добивались?

– Хотел, чтобы ты поняла! Это не игры.

Родиону предстоит долгая реабилитация. Он поправится, да. Но это будет нелегкий путь, который…

– Я пройду вместе с ним. Если он позволит. Но это будет решать сам Родион. Понятно? Ни вы. И ни кто-то другой.

– Мне кажется, ты все же не до конца понимаешь. Травмирован позвоночник, и хоть прогноз довольно оптимистичный…

– Это слова врачей или ваши предположения? – вскинулась Дарина.

– Конечно, врачей!

– Х-хорошо.