А если это любовь?

– Я задаю его тебе, – Иса обхватил ладонью щеку жены и осторожно погладил пальцами. За их разговором с непонятным напряжением следили все присутствующие. У Дарины мелькнула мысль, что, возможно, они не слишком-то верят в целительские способности Саны. Она и сама не верила. Теперь, по прошествии времени, Дарина вообще не могла понять, какого черта в том вертолете происходило. По всему выходило, что некий обряд. Который совершала жена Исы. И это было настолько завораживающее зрелище, что никто, даже врачи, не посмели ей помешать.

– В наших краях шаманизм – неотъемлемая часть культуры. Сана, пожалуй, сильнейшая. Понимаешь? – сверля Дарину черным взглядом, посчитал нужным сообщить немногословный Иса. Как будто это что-то могло объяснить человеку, живущему в материальном мире! Но в тот момент, когда Родион находился на волоске, Дарина готова была поверить во что угодно. Хоть в бога, хоть в черта. Хоть в помощь шаманки. Лишь бы только он остался жив. Лишь бы только… Лишь бы только.

– Придется попотеть, но, думаю, он поправится, – устало улыбнулась Сана.

– Я могу его увидеть? – взмолилась Дарина.

– Это не у меня нужно спрашивать. Я здесь сама – непрошеный гость. И пустили меня исключительно потому, что я у Николая Максимовича проходила ординатуру.

Выходит, Сана все же врач? Дарина ничего уже не понимала. И видимо, осознав это ее затруднение, жена Исы улыбнулась чуть шире, но, так ничего и не сказав, отвлеклась на потянувшихся из операционной хирургов.

– А вот и он! Николай Максимович, тут нашего пациента увидеть хотят.

– Гнать бы вас в шею! Развели балаган, – окрысился пожилой доктор.

– Всего минутку. Полминутки. Сколько угодно, – шепнула Дарина, чувствуя, что все… Не справляется. И слезы текут по лицу, как вода. Соленая выжимка боли.

– Я шепну реаниматологам.

– Как реаниматологам? – покачнулась Дарина."

"– Эй! Ты чего? Ну-ка держись! Это стандартная процедура. После операции всех переводят в реанимацию! Слышишь?! Всех.

Дарина ухватилась за стену.

– Не нужно. Я в норме. Правда.

– Пойдем, я тебя провожу.

Видеть Родиона настолько беспомощным было невыносимо. Дарина сморгнула слезы и, подойдя ближе, осторожно коснулась пальцами его руки. Там, где не было никаких проводов и трубок. Опасаясь их повредить. У нее была всего минута, может, уже и того меньше, чтобы что-то ему сказать. Как-то подбодрить или утешить.