50 и Один Шаг Ближе

Медленно будем входить в мой мир, – заверяет Ник меня и тоже поднимается.

– Нет, мне не понравится. Нет, – яростно отвечаю я.

– Нельзя быть категорично настроенной к новому. Мы попробуем, я на сто процентов уверен, что тебе понравится грубый секс. Вспомнить только наш танец в доме твоего Люка. Ты наслаждалась моими действиями.

– Я не переношу боль, Ник, никакую. Это приводит меня в панику, я… это кошмар для меня, как для тебя поцелуи. Вот когда ты будешь готов перебороть свои фобии, тогда подумаю об этом. И я была права, ты хочешь меня в Сабы.

"– Да не хочу я тебя в Сабы, Мишель, как и в рабыни. Меня восхищает твой характер, твой стержень, не теряй его никогда. Я только хочу подарить тебе всё, что могу. Хочу научить тебя не стесняться своих желаний, вот, и всё. Предлагаю начать с малого: в сексе ты будешь подчиняться мне, выполнять каждый приказ беспрекословно. Ты должна довериться мне, я не сделаю то, чего ты боишься, только с твоего согласия на холодную голову.

– Ты не будешь меня бить своими плётками, – ставлю я условие, и он поднимает голову. – Ты не будешь меня бить по лицу и, вообще, физически воздействовать на меня.

– Я не бью женщин по лицу, крошка, – усмехается он.

– Плевать, – передёргиваю плечами. – Никакого группового секса, никаких измен, никаких показных совокуплений, никаких…

– Лучше запиши, – перебивает он меня и встаёт.

Он быстро сокращает между нами расстояние и обнимает меня. Этот порыв эмоций сбивает меня вновь. Стискиваю его в ответ руками за талию, прижимаясь щекой к его груди.

– Ты не пожалеешь, крошка. Я столько хочу сделать с твоим телом и с тобой, что кажется, всей жизни не хватит, – шепчет Ник. Переступаю через себя, но радость в его голосе отдаётся в моём сердце, это отключает во мне все разумные мысли.

Бывает так, что ты нарушаешь собственный запрет ради того, что человек стал для тебя выше, чем твоя ступень дозволенного? Не знаю, но сейчас чувствую себя на верном пути. Уверена в Нике, что он не позволит себе большего, чем я смогу вытерпеть. И он не говорил о насилии надо мной.

Мои стены рушатся в его руках, и он воздвигает новые, где только он и я. Наш собственный мир.