50 и Один Шаг Ближе

От этих неактивных действий вся обливаюсь потом, тошнота щекочет горло, пытаюсь поверхностно дышать, дабы подавить позывы. Достаю телефон и вижу два пропущенных от Ника. Он же сказал, что отвяжется? Но искра радости проскакивает внутри, что ему не всё равно. Её тут же перебивает новый рвотный позыв, параллельно с острой резью внутри. Подскакиваю и, сжимая в руках «BlackBerry», несусь в ванную комнату. Опускаясь над унитазом, я ещё быстрее дышу, по виску скатывается пот. Вроде пронесло. Прислоняюсь спиной к прохладному кафелю и прижимаю ноги к груди, утыкаясь в колени лицом.

Телефон снова звонит, и я отвечаю.

– Да.

– Мишель, как ты? Майкл сказал, что ты забыла в машине свою шубу, он занёс тебе её. Твоя домработница сообщила – тебе плохо.

– Нормально, – выдавливаю из себя, и новый рвотный позыв заставляет передвинуться ближе к «белому негодяю».

– Ты приняла…

– Ник, прости, я сейчас…

Перебиваю его и не успеваю договорить, как меня начинает тошнить, что я отбрасываю телефон и крепче держусь за ободок унитаза.

Кажется, что весь мой желудок остаётся в канализации. Горло саднит, и я стону, ложась на руку. Даже в самые алкогольные запои так не чувствовала себя. Вообще, мало болею, а тут столько всего и разом. Отвратительно. Неожиданно вспоминаю, что говорила с Ником, и он, скорее всего, всё слышал.

Господи, ты издеваешься надо мной? В какую ещё ты идиотскую и унизительную ситуацию поставишь меня перед ним?

Перевожу затуманенный взгляд на экран, где звонок сброшен. Надеюсь, что это я так спасла себя подсознательно.

Прислушиваюсь к организму, и новый залп выжимает из меня все соки. Да сколько можно?

Поднимаюсь на дрожащих ногах и плетусь к раковине. Вся водолазка испачкана. Стаскиваю её через голову и бросаю в корзину для белья. В тот момент я даже не задумываюсь о засосе, только о желании умыться и смыть с себя это зловоние. Холодная вода немного облегчает, незаметно откуда появившуюся, головную боль, и я с приоткрытыми глазами, сгорбившись, выхожу из ванной и иду к себе. Найдя в шкафу рубашку, я застёгиваю её на все пуговицы и снова ложусь на постель в ботинках.

Плевать, мне в жизни так не было плохо. К черту такие уколы! Вообще, всех гинекологов к черту! Садисты проклятые.

От бессилия прикрываю глаза. Усталость накатывает, но каждый раз, как подступает новый толчок, вздрагиваю и просыпаюсь. Необходимо принять обезболивающее. Но только я представлю, как долго идти до кухни, то решаю просто лежать, надеясь, что Лидия придёт ко мне, и тогда попрошу.