А что вы хотели от Бабы-яги

Может, просветишь?

Моя лошадь тоже остановилась, повинуясь более сильному вожаку, и мы с князем смотрели друг другу в лицо. Он мне – удивленно, я ему – насмешливо.

– Ну а все-таки, почему? – напомнил он свой вопрос.

– Не знаю, – честно ответила я. – Оно само получается. И потом – я домой хочу.

– Но ты же по идее должна быть на стороне Расстании.

– Мне кажется, нужно уметь быть благодарной. – Я опустила глаза и погладила лошадь по шее. – И к тому же я не люблю несправедливости.

– И на чьей же стороне справедливость на этот раз, по твоему мнению? – хитро прищурился князь.

– Ты хочешь честного ответа?

– Конечно.

– На твоей.

– Вот как? И что же тебя заставило так думать?

Страж нетерпеливо гарцевал, требуя продолжения прогулки, но Кащей осадил его, не сводя с меня внимательного взгляда.

– А как же все ужасы, что про меня рассказывают? Помогать злодею как-то не совсем правильно, ты не находишь?

– Ты меня пытаешься в этом убедить? – весело спросила я.

– Нет, просто я не понимаю твоей логики. – Князь снова сдержал жеребца, который уже начал на меня многозначительно посматривать недобрым взором, подозревая, что именно я являюсь причиной такого длительного простоя.

– Почему мужчины считают, что все должно обязательно иметь логическое объяснение? – рассмеялась я. – Есть вещи, которые можно только почувствовать. Поехали, а то твой конь на меня сейчас набросится.

Александр тронул поводья, и мне показалось, что Страж вздохнул с облегчением, как бы говоря: «Ну наконец-то!» Моя лошадка сразу же послушно потрусила следом.

– Кстати, что там с войной? – спросила я у спины князя. Мы как раз пробирались по узкой тропке через кустарник.

– Все то же самое, – полуобернулся он. – Угроза слишком явная, чтобы от нее отмахиваться. Но тебя это не должно особо волновать.

Александр резко отшатнулся от ветки, хлестнувшей его по щеке, и снова уставился вперед.

– Ты так считаешь? А мне кажется, должно. И потом – у меня есть кое-какие соображения.

Мы наконец выбрались на широкую просеку, и я поехала с ним рядом.

– Ну выкладывай свои соображения, – усмехнулся князь.

– Не знаю даже, – почему-то сразу же засомневалась я."

"Одно дело прокручивать мысли в голове, и совсем другое – говорить о них тому, кто может их использовать. А вдруг все это ерундой окажется?

– Ладно уж, начала говорить, так продолжай, – подбодрил он меня.

Я вздохнула и выдала свои ночные умозаключения, не давшие мне спокойно спать. О подслушанном разговоре я, естественно, умолчала.