Злые чары Синей Луны

 — Ламент, почему мы не умерли?

— Радуга вернула нас сюда, потому что мы отсюда родом, — объяснил Пешеход. — Мы никогда не являлись частью Грезы и потому избежали ее судьбы.

— С ней и впрямь покончено? — уточнил Хок. — Насовсем?

— Кто знает, — отозвался Джерико. — Главное, что мы отрезали ее навек. Больше никакой магии… Каким станет мир без нее?

— Наверное, более спокойным, — предположила Фишер. — Как вы думаете, Магус знал, что погибнет вместе со всеми Переходными Существами? Это с самого начала входило в его планы?

— Он понимал, что его время прошло, — сказал Хок.

 — Какое место мог он занять в надвигающейся эпохе?

— Извините, — подал голос Сенешаль. — Я хочу сказать, добро пожаловать обратно и все такое, но не покажется ли кому-нибудь из вас слишком большим затруднением объяснить, о чем вы, черт подери, толкуете? Где вы были? Что случилось? Что вы нашли? И откуда у Хока оба глаза?

Принц расплылся в улыбке:

— Все это несколько ошеломляет… Что мы обнаружили? Вещество, из которого сделаны сны, включая самые дурные.

Мы наблюдали за тем, как они все погибли. Включая Магуса. — Он вздохнул. — Главное, угрозы королевству больше нет. Все снова в безопасности. И теперь грядущим поколениям решать, не слишком ли высокую цену мы заплатили. Докучал ли тебе Жареный в наше отсутствие?

Сенешаль заморгал.

— Вы отсутствовали всего несколько секунд…

Хок и Фишер переглянулись.

— Нас не было несколько дней, наконец, ответила Изабель. — Или лет. Не знаю. Не важно. Синяя Луна больше никогда не взойдет над Лесной страной… Мы вам потом все расскажем, Сенешаль.

Ламент взял слово:

— А что мы собираемся делать с Жареным?

Все задумчиво уставились на охваченного пламенем мертвеца. Он ответил им дерзким взглядом. В тех, кто прошел сквозь врата и вернулся, что-то изменилось. Он чувствовал это. Они больше его не боялись.

— Он повинен в массовом убийстве, богохульстве и осквернении, и один Бог знает, в чем еще, — продолжал Ламент. — Но он уже осужден более сурово и ужасно, чем способны выдумать мы.

Я больше не хочу причинять ему боль. Я слишком много принес в мир Божьей кары, слишком много произвел разрушений. И все же Собор не очистится до конца, пока он здесь.

— Вам никогда от меня не избавится! — злобно выкрикнул Жареный. — Это — мое величайшее достижение и мое величайшее преступление. Первый Лесной король привязал меня к этому месту, и только другой Лесной король может освободить, И, к несчастью для вас, король мертв.