Злые чары Синей Луны

Но сильнее всего беспокоило его, холодными пальцами стискивая сердце, то, что владеть такой могучей магией оказалось столь естественно. Естественно и приятно, безумно приятно, словно он для того и родился. Сэр Вивиан отчаянно пытался взять под контроль свои чувства и новые амбиции, медленно поднимающиеся в глубине его души, и гадал — что же делать дальше…

Хок и Фишер сидели в маленькой тихой прихожей, сблизив головы над столом, и перечитывали сделанные за день записи. Усталость гнула их к земле, но они упрямо копались в мизерном количестве полезной информации, которую им удалось собрать.

Практически у каждого имелся мотив для убийства Харальда, но никто не располагал одновременно и средствами, и возможностями. Фишер по-прежнему хотелось, чтобы убийцей оказался ее отец. Но приходилось признать, что весомые улики против него отсутствуют.

Некоторое время они перебирали имеющиеся данные, ходя по кругу и не приходя ни к какому определенному заключению, пока их рассуждения внезапно не перебил приближающийся топот большого количества тяжелых сапог. Фишер метнулась к двери и выглянула, затем отступила и тихо закрыла дверь.

— Люди герцога, двадцать человек, направляются прямо к нам. Что будем делать?

— Было время, когда соотношение «десять к одному» не взволновало бы нас настолько, — вздохнул муж. — Но в нашем нынешнем состоянии… Не думаю, что нас убьют.

— Бежим? — предложила Фишер.

— Хочешь бежать? — возразил Хок.

— Я не вынесу, если тебя снова изобьют. Ты знаешь замок лучше, чем они. Мы можем спрятаться, пока они не устанут искать.

— Нет, — сказал принц. — Мы не побежим. Никогда. Даже ради моего или нашего общего блага. Потому что если мы побежим, все поймут, что мы слабы. Что эти ублюдки сломали не только наши тела, но и дух. Новость разнесется по всему замку.

Принцесса улыбнулась:

— Конечно. Я на мгновение позабыла. Лучше стоять и сражаться и, может быть, умереть. Поведи мы себя иначе — мы перестанем быть собой.

— Сам бы лучше не сказал, — одобрил Хок.

Он вытащил топор, а Фишер меч, и они встали посреди комнаты, глядя на дверь. Все силы уходили на то, чтобы оружие не дрожало в руках.