Злые чары Синей Луны

— Прекрати ворчать, — тихонько велел собаке Чанс, не переставал вежливо улыбаться хозяину палатки.

— Не верь ему, — предупредил пес. — Он что-то скрывает.

— А кто в наши дни ведет себя иначе? Просто помолчи и позволь мне вести беседу. И что бы ни случилось, не кусай его. Бог знает, что от него можно подцепить.

— Кусать его? Да я его и на спор бы не тяпнул! К тому же у него блохи. Я вижу, как они скачут.

— Сэр! Как мило с вашей стороны пригласить меня. Это честь для нас. Чем могу служить?

Голос Шамана напоминал хриплое карканье, и Чансу пришлось напрячь слух, дабы разобрать, что он говорит.

— Чанс. Королевский квестор. Сын сэра Чэмпиона. Да только король теперь мертв. Так перед кем же ты отчитываешься теперь, сын сэра Чэмпиона?

— Юридически — перед королевой как регентом. И перед королем Стефеном, когда тот достигнет совершеннолетия. Фактически я полагаюсь на мою честь и здравый смысл. Мое дело справедливость. В этом отношении ничего не изменилось.

Шаман засопел.

— Слыхал о вновь прибывших.

Хок и Фишер. Приехали расследовать убийство Харальда. Дельные ребята?

Чанс нахмурился:

— Позвольте, я не совсем…

— Способны найти убийцу? Кого они станут поддерживать в политическом плане? Перед кем они отвечают?

— Они нейтральны, как и я, — осторожно произнес Чанс. — У них богатый опыт в распутывании лжи и обнаружении убийц. Честные и порядочные люди. Я безмерно восхищаюсь ими. Возможно, они единственные настоящие герои, которых мне доводилось видеть. Даже при том, что их методы порой… достойны сожаления.

Вы хотите, чтобы я устроил вам встречу с ними?

Шаман поскреб ребра и отвел глаза.

— Я найду их, когда они мне понадобятся. Не верю в героев. Никогда не верил. — Он посмотрел на крестьян, занимающихся своими делами и старательно изображающих безразличие. — Видишь их. Всех. Они стали бы героями, если бы я позволил. Они продолжают приходить ко мне за помощью, советом или утешением. Единственный способ удержать их на расстоянии вытянутой руки — орать на них или швыряться чем попало.

Иногда бить. Но они все равно возвращаются. Я хотел только научить их стоять на собственных ногах и думать о себе. Не зависеть ни от кого. Ни на кого не полагаться, даже на меня. Но чтобы разрушить вековое послушание и тысячелетнее низкопоклонство, требуется время. Я часто гадаю, доживу ли я до того момента, когда они перестанут во мне нуждаться. Он вздохнул и снова посмотрел на Чанса. Отшельником я был счастлив. Живешь себе один, никому ничего не должен.