Злые чары Синей Луны

Сэр Вивиан отдал приказ о немедленном прекращении дальнейшего празднования и повел Чанса, Хока и Фишер в тронный зал по наименее нахоженным коридорам. Чем меньше народу будет знать о том, что Руперт Джулия не собираются возвращаться, тем лучше — по крайней мере, пока Хок и Фишер не будут представлены и, как он надеялся, приняты при дворе. Он также разослал гвардейцев с приказами остальным готовиться к возможным беспорядкам в народе и даже бунтам. Множество людей всей душой уповали на возвращение Руперта и Джулии, и никто не знает, во что может вылиться их разочарование.

Хоку приходилось удерживаться от радостных возгласов. Впервые за двенадцать лет он оказался в родном доме. Повсюду перед ним открывались знакомые картины — от потемневших фамильных портретов и старинных доспехов до всевозможных безделушек, выкинуть которые ни у кого просто руки не дошли. Даже самый никчемный хлам способен обрести патину значимости, если люди владеют им достаточно долго. Особенно если с ним связана какая-нибудь история.

Домашняя атмосфера захватила принца, и Хоку потребовалось немалое усилие, чтобы вспомнить, как радовался он любой возможности улизнуть из замка.

Он покосился на Фишер, чтобы посмотреть, как действует замок на нее, но она, похоже, просто перешагнула через горькие воспоминания, как поступала в большинстве случаев.

Из неохотных ответов сэра Вивиана, Хок выяснил, что придворный совет под председательством регента, королевы Фелиции, до сих пор не разошелся, несмотря на поздний час. Повестка дня должна была быть исчерпана давным-давно, но, очевидно, при таком количестве политических партий и требующих немедленного рассмотрения дел на достижение соглашения хоть по какому-нибудь пункту уходило все больше и больше времени. Повышенный тон и крепкие выражения сделались обычным явлением, и редкое заседание оканчивалось без кровопролития, несмотря на все усилия гвардейцев поддерживать порядок.

По пути в тронный зал они прошли через огромное помещение, битком набитое магами всех мастей. Все они охотно демонстрировали свои силы и возможности любому, кто проявлял к ним интерес или хотя бы замедлял шаг.