(Зло)Вещий сон

Неизвестно, стал бы тот, случись кому пожаловаться властям, помогать преступникам. Да только проверять никто не решился, и оттого шайка с каждым годом наглела всё больше.

— А они, это… Не выберутся? — юный конюх боязливо кивнул на загруженных в телегу мужчин.

— Из магических пут? — приподнял бровь лойр Афастус.

— Ну, раз уж магия, тогда ладно, — успокоился малец и умело ухватился за вожжи.

Двое всадников и повозка двинулись в путь. К счастью, Тиль выехала вечером и успела забраться не очень далеко, а потому и обратный путь занял не так много времени.

Лойр Афастус уже лет пятнадцать служил в королевском сыске, а на курорт попал после ранения. Он не стал распространяться о подробностях происшествия, лишь посетовал, что начальство не стало его слушать и отправило восстанавливать здоровье на воды.

Мужчина смутился, поняв, что позволил себе сказать лишнего. Но Лантиль не выглядела возмущенной или оскорбленной, а потому лойр продолжил свой рассказ, уже не спотыкаясь после каждой фразы, чтобы смягчить слетающие с губ довольно резкие характеристики и в адрес своего начальства, придумавшего несусветную глупость с этим курортом, и по поводу бестолковых дамочек, старательно роняющих платочки, стоит только рядом оказаться мужчине моложе лет пятидесяти или старше пятнадцати.

Он уже и ужинать стал в номере, и на вечерние прогулки перестал ходить, но хрупкие на вид барышни оказались опытными охотницами на подобную дичь.

— Мне и тренировки пришлось перенести на раннее утро, — жаловался мужчина. — И крадусь я на них, будто недоброе что-то задумал. И пару раз уже пришлось дислокацию менять…

Лантиль слабо понимала, как связан рассказ лойра Афастуса с обещанием пояснить, каким образом он оказался в том селении, где она чуть не пострадала, но путь был дальний, а потому она вежливо выслушала всю предысторию, поведанную с почти трагическими нотками.

"И вот, спустя несколько дней попыток найти уединенное место для тренировок, мужчина обнаружил таковое, но оно уже было занято Уллой. Мастерство дамы так поразило Афастуса, что он тут же позабыл свои сетования по поводу легкомысленности женского пола.