Журавль в небе

Николай пришел, молча постоял над ней, наклонился, погладил по голове прохладной ладонью, сказал негромко:

— Я сейчас туда съезжу, посмотрю — может, Чейз там действительно остался. Слышишь? Я еду Чейза искать. Ты не плачь, ты поспи лучше.

— Я с тобой, — вскинулась она, пытаясь выпутаться из Наташкиных рук. — Я с тобой поеду, ты один не найдешь…

— Нет. — Николай мягко придержал ее, не давая подняться. — Нет, тебе нельзя… С кем дети останутся? Со мной поедет… Евгений Павлович.

Она равнодушно отметила, что он запнулся, произнося имя Евгения, так же равнодушно подумала, что они с мужем так ни разу ни о чем и не поговорили, а ведь поговорить следовало… Поговорить было просто необходимо, ведь надо же что-то решать, но дедушка был жив, и решить хоть что-то было просто невозможно, а теперь дедушка умер, она осталась одна, придется все-таки решать…"

"Тамара еще слышала, как Николай что-то говорил девочкам, как Анна что-то тихо отвечала ему, а Наташка громко ревела, потом ей показалось, что в комнату вошел Евгений, он тоже что-то говорил, — но, может быть, это только показалось, она уже не очень понимала, что происходит на самом деле, а что ей снится, а потом и вовсе ничего не снилось, она уснула так глубоко, что даже привычное ощущение времени, живущее в ней всегда, даже во сне, на этот раз отключилось… Проснувшись наконец, она совершенно не представляла, сколько времени прошло — не больше часа или сутки.

Оказалось, что на самом деле прошло почти двое суток. Пока она спала — какую все-таки таблетку заставила ее выпить Анна? — в доме многое изменилось. Чужие руки, накрывающие стол, потом убрали все со стола, перемыли, перечистили, переставили ее посуду на непривычное место, передвинули ее мебель не так, перевесили полотенца не туда… Квартира была полна чужих запахов и даже, казалось, чужих звуков. В ней не было дедушкиного голоса, шуршания его газеты, шарканья его шлепанцев, не было его притяжения, постоянного, мощного, теплого поля притяжения, в котором она жила всю жизнь. Была пустота. Не было и деловитого цоканья когтей Чейза по линолеуму, его нетерпеливого сопения возле холодильника, его радостного пританцовывания у входной двери… Чейза так и не смогли найти, его не было ни на кладбище, ни в соседнем парке, никто его не видел, на расклеенные повсюду объявления «пропала собака…» никто не откликался.

— Да что ж вы хотите, — сказал кто-то из соседей.