Жестокий роман (СИ)

Никогда не разрешил внутрь забраться. Не дал приблизиться к долбаной бомбе.

Но мы должны были засветиться на всех придорожных камерах. Вместе. Вдвоем. Чтоб потом ни одна сволота не сомневалась. Чтоб точно вопрос закрыть.

Я выбросил девчонку из салона. Насильно. При первой же возможности. Сама вылезать не желала. Строптивая баба. А кто спрашивать станет? Ради нее стараюсь. Знаю, как лучше. Вдруг чего не сработает? Или сработает не так? Разнесет вмиг. Всмятку. От асфальта не отскребут.

Татарин помог расположить трупы.

Рассадить дублеров впереди. На другом отрезке без камер выпрыгивал я. Мой боевой товарищ держал руль до последнего. Потом отправил тачку вниз. Повернул прямо в обрыв. Выскочил в последний момент. Вылетел и в кустах схоронился. Выждал. Выполз. Везучий гад. Верткий. Видно, сам черт его забирать к себе не хочет. Страшится бунта в преисподней.

Иначе почему псы его не учуяли? Никто не заметил. Не просек. Он умудрился влезть в кусты, с землею слиться. Шпион. Тайный агент. Блядь. Ничего не боится.

— Стой, Марат, — рожа Монаха бледнеет, трясется, от пота сверкает. — Стой, прошу. Не надо. Подожди. Пожалуйста.

Ублюдок поднимает руки. Виновато. Будто белый флаг выбрасывает. Башкой на Татарина кивает. Намекает, заинтересовать пытается.

— Я знаю, кто он, — бормочет, зубами чечетку тарабанит. — Ты даже и не догадываешься, что это за…

— Заткнись, — обрываю.

Подхожу вплотную, опускаю ладонь на его затылок. Поглаживаю. Легонько. Примеряюсь. Здесь четкость важна.

— Помнишь, что я говорил? — усмехаюсь.

 — Подведешь — оторву голову.

— П-помню, — заикается. — Помню, Марат. Но поверь, это страшная тема. Реально. Жуткая. Пощади. Не спеши сейчас. Подари шанс. Я тебе такое про него расскажу. Я просто… ты не должен ему доверять. Никто… никто не должен и…

— Вот и не обижайся, — заключаю.

Хруст. Протяжный. Противный. Жалобный. Жалкий.

— Тебе что, — Татарин хмыкает. — Совсем не интересно?

— Моя жизнь — интересна, — отрезаю. — Чужая — нет.

— И ты совсем не напрягся? — брови выгибает.

 — Ну, типа предам тебя. Продам кому-то инфу. Твоему папане всякого напою. Скользкий я. Мутный.

— За такую правду мой отец тебя первым и пришибет, — бросаю с ухмылкой. — Доставишь ему эту башку — получишь награду. Пожурят за самодеятельность. Может, даже в подвал отправят на пару недель. Но после простят и повысят.

— Лишь бы не вздернули, — посмеивается.

— А чего пугаться? — скалюсь. — Шея крепкая.

Мы расходимся. Продолжаем путь по разным дорогам.