Жестокий роман (СИ)

 — Ты должен… ты не можешь…

— Я могу все, — отрезал холодно. — Сядь.

Подчинился.

— Я глава нашей семьи, — продолжил отец. — Мое слово — единственный закон. Других нет и не будет. Твое поведение непростительно. Ты будешь наказан позже. По всей строгости. Но пока поможешь мне. Загонишь ярость глубже в пасть. Потерпишь. Подождешь своей очереди.

— Я… дай хотя бы поговорить с ним!

Воскликнул и замолк, понял, насколько глупо и наивно звучит подобное заявление. Стоило бы мне оказаться рядом с этим гадом, я бы любую темницу разнес.

— Он свое отговорил, — хмыкнул отец.

— Ты… убил его?

— У каждого есть уязвимое место. Слабость. Болевая точка, на которую можно успешно воздействовать.

— И что?

— В чем его слабость? — пронизал взглядом. — Ты изучал его досье, прочел обо всем, узнал всю историю. Так в чем его слабость, сын? Куда бы ты бил?

— Нет у него слабых мест, — отмахнулся. — Вытворял, что хотел. Брата своего не выносит, друзей не заводит.

— Он твоего ножа не достоин, — улыбнулся. — Не подарю ему такой чести. Есть у меня идея получше.

— Какая?

— Мы покажем ему свое кино. Пусть смотрит и наслаждается. Пусть наблюдает за тем, как то единственное, что для него важно и дорого, берет другой.

— Да ему плевать на всех.

— Ошибаешься.

Отец воткнул окровавленный кинжал в стол.

Я замер. Только теперь оружие заметил. Но урод жив. Верно? Иначе бы не было никакого обсуждения.

— Вечером поедем к Стрелецким. Собирай братьев. Рустама тоже возьми.

* * *Я бы вырезал их всех. Сразу. В ту ночь. Быстро. Без жалости. Мужика. Бабу. Сынка их. Разве что мелкую дочку оставил. Сдал бы в детский дом.

Одна семья. Один долг. Дурная кровь, которую не жаль пустить. Они были в ответе. Все до единого. Монстр жил здесь. Его никто не заметил. Не покарал. Не удержал. При этом бездействии вершились темные дела.

— Я понимаю, брат совершил нечто ужасное, — сказал Виктор Стрелецкий.

Просто дура. Но вина от этого не становится меньше. Так?

Смешной. Он лопотал бред про поддержку следствия, взаимовыручку, свидетельские показания. Клял непутевого братца, отрекался от родства.

Да только что это меняло?

Я подошел к его жене, взял за руку, не удержался от ухмылки, разглядывая тонкие пальцы. Кольцо сверкало на прежнем месте. Кожа вокруг раскраснелась.