Жестокий роман. После (СИ)

 — Вчера нам повезло, причем я без понятия, что именно сработало в тот момент. То, как она звала меня по имени. То, как обращалась ко мне на родном языке. Просто ее взгляд, звук ее голоса вдалеке. Или все вместе. Хер разберет. А дальше? Что будет потом? Вдруг я вырублюсь и очнусь только над ее изувеченным телом?

28

А ведь так уже бывало раньше.

Перед глазами возникают всполохи прошлого.

Оружейная комната. Полумрак. Кровь. Хрупкое тело подо мной. Светлая кожа перепачкана красным. Запах меня будоражит. Внутри нарастает дикая жажда.

Мне же нравилось все это. Пиздец как нравилось. Клеймить ее. Делать своей без остатка. Мне даже в кайф было вырезать на ней свою метку ножом. Потом, при дневном свете. Тогда я еще не представлял как накроет в итоге.

Заигрался, блять. Не просто потерял берега. Я сука этих берегов вообще не видел. Получил во власть женщину, которую желал каждой клеткой, и ушел в отключку от ощущения абсолютной вседозволенности.

Моя она. Моя, блядь. И если с первого раза не поняла, то объясню снова, пока не дойдет.

Я озверел, когда узнал, как Вика пыталась сбежать. Обманула меня. Предала. Хотя действовала она логично. Просто хотела выжить. Оказаться подальше от всей моей безумной семейки.

Расправа была жестокой. Гораздо жестче, чем я планировал. В тот момент больше не думал, шел на поводу природных инстинктов. Меня сорвало. И я ни черта не сделал, чтобы остановиться.

Мне нравилось все, что я делал.

Я проебался. Попал в собственную ловушку. Увяз в ней как в омуте, подсел на нее похлеще чем на иглу.

А она… никогда моей не была. Ни единого дня. Ни единой ночи.

И плевать, что я на ней вырезал первую букву своего имени. Это нихуя для не означало. Как только подвернулся шанс, она от метки избавилась.

“Выход берсерка”.

Я относился к этой теме как к очередной легенде. Никогда всерьез в такое не верил. Но это могло много объяснить.

Случались моменты, когда я собой не управлял. Полная потеря контроля. В бою это шло только на пользу.