Жестокий роман. После (СИ)

Даже запах характерный. Сырость тут же бьет в ноздри, а еще что-то пряное, травяное. Различаю поросль мха. Мои босые ноги буквально утопают в нем. Атмосфера очень специфическая, явно идет в разрез с тем, как обставлены другие помещения. Там современность, дань последним веяниям техники. Здесь же царствует глубокая древность.

Так много людей вокруг. Напряжение закручивается внутри тугой воронкой, когда среди всех них не вижу ни одной женщины. Накатывает муторное чувство. Мои самые жуткие воспоминания переплетаются воедино.

Теперь все иначе. Страшнее чем раньше. Хотя казалось, страшнее попросту не бывает.

Мужчины вокруг одеты в традиционную одежду скандинавских правителей. Детали при настолько скупом освещении различить трудно. Их латы поблескивают в густой тьме. Их лица скрыты под грубыми деревянными масками, в которых зияют лишь резко очерченные прорези для глаз. Поверхность расписана языческими символами.

Они расступаются, открывая дорогу в центр помещения для Хагена.

Вздрагиваю, когда раздаются гулкие удары. Будто кто-то ударяет по барабанам. Тягучий, мерный, гипнотический звук.

— Нравится? — спрашивает Хаген, хватая меня под локоть и тянет за собой. — Такое сопровождение раньше использовали для рабов на галерах.

Мрачная мелодия нарастает. Становится все громче, набирает обороты. Кажется, к одному барабану прибавляется еще несколько.

Хаген выводит меня в центр. Мы с ним отличаемся от всех присутствующих. Два инородных элемента. Его классический темный костюм и мое красное шелковое платье не соответствуют окружающей обстановке.

А потом я вижу Марата.

Дергаюсь. Тянусь к нему безотчетно. Однако Хаген не позволяет вырваться, его пальцы цепко впиваются в мою руку.

Сердце болезненно сжимается.

Марат…

Его пиджака нет. Рубашка больше смахивает на лохмотья. Даже в окружающей нас темноте различаю на светлой ткани кровавые разводы. Мужчина закован в железные цепи. Но это не единственная мера безопасности. По обе стороны от него находятся охранники Хагена.