Жестокий герой

В основном звучит итальянский, но очень часто кто- нибудь начинает переводить мне отдельные фразы на английский. Иногда даже сам Арес. Можно сказать, все говорят одновременно. Обо всем. Разговоры на вольные темы.

- Интересный у тебя кулон, — вдруг обращается ко мне Сальваторе, и удивительным образом его голос выделяется на фоне всех остальных, а может, люди замолкают, лишь стоит ему вступить в игру. — Настоящая пуля. Почему?

- Подарок судьбы, - отвечаю я, встречаю ледяной взгляд, будто в бездну смотрю, самой смерти бросаю вызов.

- Любопытно, — щурит глаза и криво усмехается. - А стрелять умеешь?

- Она бьет наповал, - вступает в разговор Арес. - В самую первую встречу только чудом не снесла мне башку.

- Я даже не сомневался, — заключает Сальваторе.

Экзамен закончен. Или первая часть? Последуют новые вопросы? Расслабиться здесь нереально. Четкое ощущение: ошибка будет чертовски дорого стоить.

Приходит очередь десерта. Официанты приносят шоколад и фрукты, пончики, которые здесь носят название «ромовая баба», сфольятеллу из слоеного теста с рикотой, таралли, наполненные миндалем.

Люди явно не собираются расходиться. Дети бегают вокруг пустующих столов. Некоторые мужчины отправляются курить на улицу.

- Поболтаем наедине, - произносит Сальваторе, поднимается и кивком головы приказывает следовать за ним.

Арес поднимается, подхватывает меня под локоть, побуждая подчиниться распоряжению свыше.

Мы проходим в уединенную комнату, смахивающую на кабинет.

-Твой босс решил обставить семью Романо, - слова звучат, будто удар грома. — Но говорят, ты не при делах, про его махинации ничего не знала, не участвовала там. Тогда странно, что он написал твое имя кровью. Не находишь?

- Я ничего не знала, - отвечаю тихо.

- Я давно наблюдал за ним, - скалится. - Было любопытно узнать, куда наглость заведет.

Проклятье. А ведь у меня возникла шальная догадка. Неужели наша организация реально связана с мафией? Чистое безумие.

"- Мои люди пообщались с твоим боссом. Достаточно тесно. Доверительно. Увы, он не сразу признался, дошло до того, что совсем ничего не сумел сказать, языком не ворочал, поэтому стал выписывать на столе. В самый неподходящий момент отказало сердце.

Черт. Люди Романо пытали моего шефа.