Жестокий герой

Он бьет меня. Мужчина с татуировкой тигра. Бьет наотмашь, до такой степени сильно, что во рту сразу появляется вкус крови, и вообще кажется, будто мне сейчас свернули шею.

Я всматриваюсь в его шею. В хищного зверя, что скалится на крупном кадыке, Я изучаю черту за чертой. Нет отличий. Нет никаких расхождений в рисунке.

Татарин, Арес. Тимур,

Это все он. Он!

Господи.

Боже мой,..

Я не могу различить черты его лица, Здесь слишком темно, Лишь иногда всполохи света падают на мускулистое тело.

И татуировка.

Низ живота обжигает боль, Чувства из прошлого до такой степени остры и реальны, что в настоящем я развожу бедра в стороны, с ужасом изучаю внутреннюю поверхность ног, ожидаю увидеть кровавые разводы. Синяки. Царапины. Чудовищные гематомы.

Ничего нет. Сейчас - нет. Ни единой багровой капли, Никаких повреждений не замечаю. Лишь кожа леденеет, покрывается липким потом.

Зато там, в прошлом, разверзается настоящий ад, Я не вижу всю картину насилия, Провалов хватает.

Жуткая правда. Чудовищная.

Я не верю. Я отказываюсь. Я... сопротивляюсь до последнего. Но истина обрушивается на плечи ураганом. Уродливая реальность обнажается до конца,

Моя память восстанавливается, Не полностью, По частям. По кускам, Однако осколки сходятся воедино и воскрешают то, о чем разум мечтал позабыть навсегда,

Может, это ошибка? Может, я путаю?

Я не знаю, как долго продолжаю сидеть на холодном полу в коридоре, Подползаю к стене, приваливаюсь спиной в поисках опоры.

Очень мелко дрожу, судорожно.

Ничего не помогает. Облегчение не наступает.

Я видела Татарина тогда. В клубе. Когда мне было девятнадцать. Я споткнулась и полетела в его объятия. В руки палача.

Вот почему я узнала его позже. В казино. Я узнала его татуировку. Просто не осознавала, не впускала истину в свой разум.

- А если... если у кого-то еще была такая же татуировка? - сдавленно шепчу, держусь за звук собственного голоса как за последнюю соломинку. - Я же не видела лица. Только татуировку на шее. Я могла поговорить с ним в клубе, а потом попасть во власть другого человека. Он же не садист. Не псих. Он бы не причинил женщине боль. Нет в нем этой гнили. Должен быть другой.