Жестокий 3. Искупление

– Лишь потому, что было бы глупо тащить сюда ребёнка. Здесь ветрено и ты сама не захотела бы. Я не прав? – в его словах есть логика, но мне по-прежнему неспокойно. Всегда ухахатывалась над такими очумелыми мамашками, а теперь сама развела паранойю на пустом месте.

– Скажи прямо, тебе нужен секс без обязательств. Как это называется? Ах, да. Свободные отношения.

Позади слышится вздох и макушку обдаёт тёплым дыханием.

– Сандра…

– Я согласна.

– Что? – он, похоже, не ожидал услышать от меня такое. Я и сама от себя не ожидала.

– Не спеши радоваться. У меня есть условия. Ты ведь деловой человек, привык к договорам.

Ожидаю услышать смешок, но он, кажется, даже дышать стал тише. Сама серьёзность.

– Я слушаю тебя, – голос непривычно мягкий и вынужденная хрипота звучит довольно приятно.

– Ты говорил, что можешь меня защитить. Помнишь?

– Помню. И я не отказывался от своих слов, – тут он меня разворачивает за плечи, приподнимает лицо, взяв пальцами за подбородок.

– Ты больше не будешь появляться у меня дома. Это главное условие.

Ему оно не нравится. Я замечаю это по вмиг нахмурившимся бровям. Гоню вон ненужное сравнение с Басаевым, который делал точно так же.

– В чём проблема?

– Ни в чём. Просто наш с сыном дом – это наша крепость. Мы там вдвоём, понимаешь?

Нет, он не понимает. Упрямый взгляд и захват на талии становится более агрессивным.

– Ты приглашала туда Марка Уилсона, – сразу с козырей начал. Что ж…

– Да, его приглашала. Он, как бы это сказать… Он простой парень. В нём нет агрессии, и он не принимает транквилизаторы, – вижу, что опять не понимает. Вернее, не хочет принимать мой ответ. – Он адвокат, любит барбекю по выходным, телепередачи, а по понедельникам вечером готовит итальянскую пасту.

– А я неандерталец, – сейчас не понимаю, он серьёзен или шутит. На лице ни единой эмоции.

– И это тоже. И я не хочу, чтобы мой сын видел моих любовников.

Отчётливо слышу скрип зубов. Скрежет даже. И взгляд синих глаз впивается в мои губы. Я же ощущаю лёгкое покалывание, будто он уже меня целует.

– Тогда и у меня есть одно условие. У тебя больше не будет других мужчин.