Жестокий 3. Искупление

Кажется, с кем-то говорит по телефону. Сын начинает смешно надувать пузыри и я, разглядывая его, хихикаю. Целую кроху в лоб, укладываю в кроватку. Малыш сонно зевает, а я склоняюсь, чтобы ещё разочек вдохнуть запах молока.

– Мой сладкий мальчик. Я тебя безумно люблю, слышишь? Спи, мой малыш. Ты проснёшься, а мама уже рядом, – забыв об осторожности, обращаюсь к сыну по-русски. А выровнявшись, испуганно моргаю.

Уэйн стоит совсем рядом. Не представляю, как он так тихо подобрался со своей хромой ногой. Смотрит не на меня.

На Даньку. Тяжело так смотрит, мрачно. Будто не на ребёнка, а на врага злейшего.

Глупость, конечно. Ему незачем ненавидеть моего сына. Хотя и близкими друзьями они точно не станут. Не знаю почему, но я уверена, что Диас не любит детей. И уж точно не примет чужого ребёнка. Хотя о таких отношениях у нас речи и не шло.

– У тебя есть дети? – разрушаю сгустившуюся плотным облаком тишину."

"– Нет, – Уэйн поднимает на меня глаза. В них больше не прочесть ничего, темно там как будто.

Плотный занавес. – Я буду ждать тебя в машине. Оденься теплее, – окончательно дезориентирует меня, разворачивается и уходит. Я успеваю лишь перехватить ещё один взгляд, брошенный на Даньку, но там больше нет ненависти. Скорее всего её и не было. Мне просто показалось. Это настороженность. Большие, грозные дядьки, оказывается, очень боятся малышей.

– Странное место для позднего завтрака, не находишь? – делаю вид, что мне абсолютно не страшно стоять почти на самом краю, пока прохладный ветер треплет мои волосы.

На смотровой площадке мы одни, хотя обычно здесь бывает довольно людно. Рядом накрыт столик, шампанское, клубника, закуски. А внизу машины, размером с горошинку. Высоко и страшно, и дух захватывает.

– А тебе не нравится? – его шёпот на ушко заставляет тело вздрогнуть в какой-то немыслимой, почти болезненной судороге, по коже тут же бегут мурашки. Большие руки уверенно ложатся на мой живот. И страх высоты неожиданно проходит. Так, словно я уже доверилась обнимающему меня мужчине и уверена в том, что он не толкнёт меня вниз.

– А тебе мой сын? – задаю встречный вопрос. Можно сказать, удар под дых. Но Уэйн, отдать ему должное, держится мужиком и делает вид, что вопрос не понял.

– О чём ты?

– Не о чём, а о ком. О моём сыне.

– С чего ты взяла, что он мне не нравится?

– Ну ты ведь попросил вызвать няню, – почему-то не решаюсь сказать, что мне показалось, будто он ненавидит моего Даню. Даже звучать будет бредово.