Жест Лицедея (СИ)

Разве не приятно стать первым?

— Стать первым, как ты вероломно с моей Леночкой?! Лучше не зли меня, — я подошел к распахнутому окну, глядя на пару конных жандармов — их лошади браво поцокали по переулку.

— Эх, тяжелый ты человек — не желаешь душевно поболтать о бабах. Тогда не стану задерживать. Одно хочу донести: спроси у Наташи о визите Салтыкова. Это было почти при ней, хотя вы с графом беседовали в твоей комнате, сестрица может кое-что знать. Пока, малыш, — и он удалился.

Тоже мне благодетель. Расспросить Наташу я додумался и без его подсказки.

Когда я зашел в столовую, «мама» и Наташа сидели на своих местах и перед ними уже исходила паром горячая овсянка, которую из нас троих любила только Ирина.

— Доброе утро и приятного аппетита, — сказал я, усаживаясь на стул. Второй раз пожелать доброго утра не повредит.

Отодвинув тарелку с овсянкой, я принялся за бифштекс, жестоко рассекая его ножом.

— Ты угрожала поделиться какими-то соображениями после разговора с Денисовой?

— Да, конечно. К сожалению, она ничего не знает о ключах. Даже первый раз такое слышит. Но кое-что интересное она сообщила, — Ирина Львовна героически расправилась с овсянкой. — Она утверждает, будто в те дни Петр Михайлович несколько раз заезжал к ним. И последний его визит состоялся вместе с двумя магами и…

Она замолчала, печально улыбаясь.

— Ну? — в нетерпении я начал злее жевать бифштекс.

— С тобой, Саша! И потом вы все вместе куда-то поехали аж на двух больших каретах — были там еще какие-то мужчины. Неужели ты даже это не помнишь? — удивилась «мама».

— Не помню. Честное слово, — я пожал плечами, прикидывая: то, что она сказала, разумеется, очень важно. Такое совпадения: два мага и все три человека, ставшие ключами.

— Вот же ты дурак! — рассмеялась Наташа.