Сердце дракона. Том 8

Ведь именно для этого им понадобились Ключ и Карта? Так ведь? Вовсе не для того, чтобы дать возможность ученикам стать сильнее, а чтобы открыть проход к Грэвэн’Дору?

– Дархан, ты…

– Сестра! – один только Том не убирал оружия. Даже Эйнен, наткнувшись на спокойный взгляд Хаджара, вернул шест за спину. – Мы не обязаны ему ничего объяснять.

– А какой смысл, – развела руками Анис. – он и так уже все понял.

– Тут сложно не понять, – Хаджар, все еще будучи с клинком у горла, поднялся на ноги и отряхнул свои старые, штопанные одежды, подаренный в деревне Долины Ручьев.

– А наоборот, – подхватил слегка приоткрывший глаза Эйнен. – Это ограничение сделало вас троих, возможно, сильнейшими, кто на данный момент находиться в Пустошах.

– Одними из, – поправил друга Хаджар.

– В нашем лице… – Эйнен повернулся к Доре.

Та спрятала глаза где-то на уровне ледяного пола. Только идиот бы не понял, что эльфийка знала обо всем с самого начала.

Эйнен идиотом не был.

Он отвернулся от Марнил и, подойдя к Хаджару и встав с ним плечом к плечу, ударом шеста отбросил меч Тома в сторону.

– Когда мы должны были умереть? – спросил он.

В ответ прозвучала лишь тишина и вой ветра, доносящегося из бездны, открывшейся в пробитом полу.

– Когда?!

Хаджар в первые за все прошедшие годы, за все испытания и приключения, слышал, чтобы островитянин кричал.

Вечно невозмутимый, спокойный как прибрежная скала Эйнен, выглядел разбитым. До белых костяшек он сжимал свой шест, а в его распахнутых, нечеловеческих глазах бушевало недоброе пламя.

– Не умереть, – голос Доры звучал хрипло и надсадно. – Вы бы очень сильно пострадали и… и…

– Говори!

– Лишились возможности к развитию… но наши кланы сделали бы все, чтобы вы прожили остатки своих дней в почете и достатке.

Хаджар хмыкнул. Уж Дора-то знала, что именно будет ждать отдельно взятого варвара, если тот лишится возможности к развитию.

Через семь лет, хотя – уже даже меньше, он бы умер от яда, который к нему так заботливо подселила сестра эльфийского Короля."

"Второе же, что открыл Динос своим горячим высказыванием – Империя знала о существовании не только Бессмертных и Сидхе, но и правил, по которым те существуют.